Мне показалось или ритм дыхания Самойлова изменился? Стал менее расслабленным, что ли? Хорошо, если так, значит, какое-то внимание проявляет, хотя и не подает виду. И я продолжил говорить. Не о себе, а о деле. Опуская, понятно, предположения (почти уверенность, чего там!) об измене моего двойника. Рассказал ему о словах маньчжура Лин И (и его подозрениях), пересказал, слегка приукрасив, нападение триады. Выдал версию с мостом и услышал вдруг:

— Триада не лезет в политику.

Повернул голову в сторону и столкнулся со взглядом серых глаз. Внимательных, цепких глаз.

— Чего?

— Триада в политику не лезет. Особенно в имперскую, у них об этом с минцами договор подписан лет пятьсот назад. И они ему следуют неукоснительно. Если бы заказ на убийство маньчжура поступил от Империи, те бы просчитали последствия и отказались. Даже задатка не вернув. И минцам это известно.

Голос у Глеба оказался под стать внешности: высокий, слегка дрожащий, хриплый от длительного молчания. Но говорил он уверенно, как человек, знающий предмет на «пять».

— А чего они на меня полезли тогда? — Про «московский след» я ему не рассказал. Но пробудившийся интерес арестанта следовало подкормить.

— Третья сторона. Ты стал мишенью по другому поводу. Не связанному с убийством посла. Совпадение.

А он хорош! Просчитал все на раз-два! По короткому моему рассказу и при отсутствии иной информации.

— Тем не менее с триадой нужно поговорить.

— Они не разговаривают с властью. — Позы Глеб до сих пор не поменял, только голову повернул в мою сторону. — Ты должен это знать.

— Да, знаю! Но это единственная зацепка!

— Ну почему же? Выйди на посредника, сделай заказ на информацию. Не действуй как власть. Действуй как заказчик.

Серьезно? Так можно было? С другой стороны — почему нет! Я плачу триаде за сбор информации о заказчике покушения на меня. Бред, но…

— Если заказчик покушения на тебя не оговорил в контракте такого пункта, как запрет на последующее расследование нападения, что вряд ли, совесть исполнителя чиста.

— Бред какой-то! — теперь уже выдал я это вслух.

— Это триада, — чуть пожал плечами Глеб. — Такой у них кодекс. Когда с ними работаешь, надо знать правила.

— Китайцы! — буркнул я. — Все у них не как у людей! А на посредника выйти как?

— Походи по городу, поспрашивай. Тут много минцев.

— Ты издеваешься?

— Ага.

Ни капли веселья, однако, в глазах следователя не было. Серьезный взгляд. Оценивающий. В этих глазах я прочитал, что никакого морального страдания от убийства трех человек Глеб не испытывает. Более того, сделал он это рассудочно, с отчетливым пониманием причин и последствий своего поступка. Тогда зачем?