Прежде чем ракета обожгла стартовый стол раскаленным выхлопом из дюз, я придержал мальца за локоть. В голове мелькнула идея, которую хотелось проверить. Да и уж очень объект был подходящим — пацан, которому вряд ли покажутся странными вопросы взрослого брата.

— Антон. А царский дар у тебя уже пробудился?

«Я должен наследовать княжество! А не пацан, у которого неизвестно еще, есть ли царский дар!»

Мальчишка сразу погрустнел и с тоской посмотрел в манящую пустоту коридора. Всем своим видом он выражал нежелание продолжать этот разговор, но просто сбежать тоже не мог. Как же! Взрослый родич.

— Антон? Я тебя обидел чем?

— Не. — Пацаненок шмыгнул носом. — Все просто спрашивают, спрашивают… Надоели уже!

— Ну это же важно, братец. Ты же понимаешь…

— Да все я понимаю! — Звонкий детский голос попытался пародировать интонации кого-то взрослого. Скорее всего, наставника. — Не у каждого в роду открывается способность к дару заповедному, царским называемому!

Я улыбнулся. Искренне — мальчонка мне нравился. Своей живостью, серьезностью, даже манерой скакать с темы на тему. И чувством юмора тоже.

— Ну а все-таки? Проснулся?

— Непонятно, — признал он с шумным выдохом. — Наставник говорит — вот-вот должно. Папка говорит, все признаки есть. Сны тревожные, видения наяву…

— Это какие?

Антон посмотрел на меня с подозрением. Сквозь мягкие детские черты на миг проступило лицо его отца.

— Ты же сам знаешь!

— Так у всех по-разному! — моментально нашелся я.

Брата ответ устроил.

— А. У меня — небо зеленое, и люди кричат. Много людей, очень много. Все плавится: дома, люди и небо даже… Страшно так…

— Это во сне?

— Ага. Во сне. А вчера вот — не спал. А еще бывает, что родных вижу. Папку, мамку, тебя, теть Иру. И друзей еще, Мишку с Лехой. В нарывах страшнючих, как у мертвецов! А еще просто так страшно иногда становится. Без видений. Идешь, идешь — и бац! Вся сила из ног и рук уходит. А еще я подслушал, как мамка плакала и папке говорила, что, бывает, и умирают. И еще…

В разговоре о царском даре мальчишку начало отчетливо потряхивать. Словно он заново переживал весь тот ужас, который пожирал его в снах. Интуитивно, не думая, я положил ему руку на плечо, желая хоть как-то успокоить. Пацан тут же ткнулся мне в живот лицом.

— У тебя это долго было, дядь Игорь? — будто через подушку спросил он.

Вот что ему ответить? На фиг я вообще этот разговор затеял! Тоже мне, разведчик!

— У всех по-разному, — проговорил я. Под рукой билась тонкая жилка на шее, частое горячее дыхание пацаненка обжигало живот.

— Папка говорит — до года может! — пожаловался брат.