— Да перестань! — Врать так врать! — У нас род сильный! Месяц — максимум.

— А у тебя говорит — полгода!

Еще один кусочек информации. Но не радующий ничуть — такая тоскливая боль тянулась от мальца. Я положил руки ему на плечи, отодвинул от себя и присел. Когда мое лицо оказалось против его, взлохматил выгоревшие волосы:

— Антоха, ну ты чего? Я же боковая ветвь! Ты — прямой наследник рода! У тебя все быстро пройдет!

Тот смотрел на меня странным таким взглядом, в котором мешалась детская доверчивость и взрослое понимание того, что его просто успокаивают.

— Ну так-то да, — сделал он попытку улыбнуться. — А ты мне тоже, как папке, служить будешь? За плечом стоять и все такое?

— Всегда, братан! — щелкнул я его по носу. — Только ты вырасти сперва, а то как-то несолидно будет — сопля такая стоит, а за ней дядька.

— Сам сопля! — тут же полез драться мой малолетний родственник. Непролившиеся слезы высохли, и через пару минут возни пацаненок уже восторженно орал на всю княжескую резиденцию:

— Я тебя щас!

Вернувшееся настроение напомнило княжичу, что он вообще-то искал своего друга, а тот его уже, поди, заждался. И получившая наконец команду ракета, крикнув на прощанье: «Покадядьигорь!», рванула прямо по коридору, наращивая скорость с каждым метром.

Я некоторое время еще постоял на месте, мотнул головой. И вот к этому пацаненку мой двойник взревновал? Знал его с пеленок, видел, как он рос, как произносил первые слова, и не смог полюбить? Я с ним всего-то минут десять общался и уже под обаяние попал! Это же ураган просто! Да и жалко пацана. Царский дар — ноша, как выясняется, тяжелая. Хорошо, у меня этих видений нет! Или — пока нет?

Одно странно — чего он без присмотра по коридорам носится? Это же банка с бензином на худеньких ножках! Где-то применит дар не подумав — и зови пожарных. С другой стороны, это ж наверняка не первый отпрыск с даром в здешних стенах. Которые как-то еще не сгорели. Вероятно, есть защита встроенная или еще что.

Пока я размышлял, мимо меня, кивнув в знак приветствия, прошел средних лет мужчина. Обычный до полной незапоминаемости. Кроме одной детали. Его глаза были закрыты широкой кожаной повязкой. Двигался он легко, как танцор, и совершенно не страдал от ограничения зрения. Ну конечно! Наставник! Присматривающий за мальчишкой и за целостностью княжеского дома.

Не сгорит сегодня терем княжий.

В машину я сел молча, думая о восьмилетнем мальчишке и своей запутанной ситуации одновременно. Так бывает — скачешь с мысли на мысль, обо всем и ни о чем. Долго сидел так, не реагируя на вопросительные взгляды и покашливания Глеба. Когда же он не выдержал и нарушил тишину в салоне вопросом: «Ну что?» — я ответил: