— Ты над маменькой смеешься! — воинственные Ниночкины косички снова нацелились на него. — А моя маменька — самая лучшая, и она всегда права! Только сейчас чуть-чуть ошибается, но она немножко подумает, мы останемся, и она снова будет всегда права, ясно?
— Совершенно. — торжественно согласился Митя.
— Людмила? — отец вопросительно поднял брови. — Дети вроде как поладили… Хотя образованием девочки все равно следует озаботиться всерьез: будущей графине нужны манеры, а путешественнице — знания.
— Я… я подумаю. — поднимаясь, пробормотала тетушка. — Ниночка, идем… — они вышли. Ниночка оглянулась и строго на Митю насупилась — присматривала.
— Как думаешь, стоит сказать тетушке, что отпустить их мы всё равно не сможем. Родня Истинного Князя без защиты и присмотра — слишком большое искушение для всех, кто пожелает от нас чего-то добиться. — глядя им вслед, негромко спросил Митя.
— Всегда лучше, когда человек полагает, будто сам принимает решения. — покачал головой отец.
Глава 30. Очень важные разговоры. Разговор с альвом евреем
Другие важные разговоры состоялись на следующий день.
Йоэль явился по своему обыкновению с утра. Не то чтоб совсем раннего, но измотанный вчерашними событиями Митя уснул, будто провалился в бездонную пропасть.
Пронзительный вопль Леськи:
— Спит паныч, умаяшись оне, никак вам туды не можна! — и громкий хлопок двери заставили его резко сесть в кровати и… потянутся за подушкой, испытывая необоримое желание запустить ею в наглого альва.
И тут же он замер. Потому что на кровати, прямо поверх перины, едва заметно мерцая глубоким жемчужным блеском, лежали сорочки. Восхитительные. Строгие. Ни единой лишней детали. Абсолютное совершенство кроя и строчек. Безупречные.
Митя протянул к ним подрагивающие пальцы. Прикосновение к мягко переливающемуся альвийскому шелку были чистым, незамутненным наслаждением.
— Я… к вашему сведению… спал. — пробормотал Митя и в голосе его дрогнуло самое настоящее рыдание.
Глаза альва, восседающего на стуле с величием и изяществом наследного принца на троне, довольно блеснули:
— А мы с дядьями и матушкой — нет! Всю ночь шили… Примерьте. — альв легко спорхнул со стула и подтянул к себе саквояж. Ни безупречный цвет лица, ни безукоризненный костюм, ни собранные на макушке в вычурные косицы серебряные волосы — ничто не выдавало бессонной ночи.
— А пауков… переловили? — спросил Митя, поглядывая на сорочки в благоговении и почти ужасе — вдруг исчезнут? Потому что две — нет, господа, вы не понимаете, действительно ДВЕ! — сорочки целиком из альвийского шелка… Такое разве что у самих альвов бывает. Не таких, как Йоэль, а тех, что совсем альвы, из-под Холмов.