— Видал? Жид-то не только чýдами глиняными правит, так еще и мертвяков поднял! — пропыхтел волокущий каббалиста за ноги улан.
— Дык это ж, вроде, Моранина сила? — отозвался его напарник — тот самый молодой улан, что выстрелил в Митю.
— Где ты тута Моранычей видел? — откликнулся первый. — Да и не всё одно: что те, что эти — бесовская сила! — раскачав, они ровно тюк закинули каббалиста в кузов.
— Ты и ты — остаетесь караулить! — скомандовал уже сидящий верхом Шабельский. Еще недавно роскошный, его гнедой конь выглядел откровенно жалко — с сапом дышал, поводя вздувающимися боками, и то и дело норовил свесить голову между ног. — Чтоб никто те бомбы в ящике не тронул. Не ворчать! Я б германца оставил, все едино от него никакого толку, так наш господин главный полицейский не велит. — голос Шабельского наполнился язвительностью.
— Ваши уланы паро-телегу поведут? Скажут ей «но, пошла»? — озлился Митя. Что этот поручик себе позволяет? Свенельд Карлович — отцовский хирдман, и обязан драться на его стороне… а не торчать в степи до утра!
— А вы, Дмитрий, извольте помолчать! Отсиделись за нашими спинами в драке, вот и дальше… сидите тихо! — фыркнул Шабельский.
Оба улана изумленно покосились сперва на своего поручика, потом на Митю… Молодой даже виновато потупился.
Пахомова тоже затолкали в кузов, двигатель пыхнул, пуская свистящие белые струйки, и паро-телега сдвинулась с места. Митя догнал и поехал рядом, с другой стороны от телеги держался отец. Уланы во главе с Шабельским ехали следом, Митя затылком чуял устремленные на паро-телегу недобрые взгляды.
— Конец нам, совсем конец! — сквозь стрекот паро-телеги иногда пробивался монотонный, полный смертного ужаса шепот очнувшегося каббалиста.
Глава 15. Маца из полицмейстера
— Повесить! Обоих! — кулак губернатора Дурново Ивана Николаевича с грохотом обрушился на стол. Дубовая, толщиной в руку столешница крякнула, хрустнула, и разошлась широченной трещиной, оплавленной по краям.
— Сильны, ваше превосходительство! — прогудел Потапенко и даже приподнялся, одобрительно разглядывая слегка дымящуюся трещину. Стул, шире и вдвое крепче обычного, специально припасенный в губернаторском кабинете для казацкого старши ны, сдавленно скрипнул под весом его облаченной в казачий мундир громадной фигуры.
— Что? — рыкнул губернатор и только тогда посмотрел на дело рук своих. Точнее, одного кулака. Пару мгновений он рассматривал трещину, даже погладил кончиками пальцев края, и наконец шумно выдохнул, явственно успокаиваясь. Наконец, провел по ней ладонью уже с явным удовольствием, и пророкотал. — Простите, господа, Силу не рассчитал. — в голосе массивного и немолодого Кровного Внука Велеса-Змея прозвучало самое настоящее кокетство — как у барышни, сумевшей невзначай показать желанному кавалеру безупречную лодыжку в прелестной туфельке.