Отец выдохнул, среди улан раздалась негромкая облегченная ругань.

— Э, а этот-то! Уходит, ваш-высокбродь!

— Не двигаться! Второй раз не повезет — пойдете за мной, взорвется! — Пахомов торопливо пятился прочь.

— Нельзя их отпускать, оне полицмейстера убили!

— Он сам пришел нас убить! — крикнул Пахомов, повернулся, и зажимая рану, поковылял к поджидающим невдалеке големам.

Глаза великанов дружно вспыхнули — еще мгновение и инженер отойдет достаточно, чтоб глиняная ручища могла обхватить его и закинуть голему на загривок…

Инженер споткнулся. Дернулся, будто нога его застряла в кротовой норе. Посмотрел вниз… и завизжал.

Из-за его спины медленно поднималась изломанная, гротескная фигура в рваной одежде. Кособочась и вихляясь, как марионеточная кукла на веревочках, мертвый полицмейстер шагнул вперед и… обхватил инженера обеими руками, прижимая к груди…

По-паучьи выгибаясь всеми конечностями, мертвяки стремительно поползли к големам. Один оттолкнулся руками и ногами и прыгнул, как на пружинах. Кроша глину, голему в грудь вошли появившиеся на пальцах мертвяка когти… и над плечом великана вдруг поднялось бледное лицо с вдавленным внутрь носом. Мертвые, широко распахнутые глаза тощего мазурика уставились на каббалиста, а когтистые лапы метнулись к горлу.

Каббалист заорал и свалился с высоты голема. Раздался глухой стук и… огоньки в глазницах глиняных великанов начали гаснуть. Големы застыли неподвижными истуканами.

В тот же миг мертвецы начали падать, точно марионетки с обрезанными нитками. И тоже застыли.

За спиной у ошеломленно взирающих на это уланов Митя согнулся в седле, двумя пальцами зажимая переносицу, чтоб унять капавшую из носа кровь.

— Что стали, хлопцы! — раздался хриплый голос, и из мрака, пошатываясь, приковылял Шабельский в изодранном мундире. — Нна! — носком подкованного сапога ударил инженера в лицо, опрокидывая его наземь.

Вторая фигура материализовалась из тьмы — и новый удар прилетел уже в лицо Шабельскому.

— Немчура поганая, так ты с ними! — лапая себя за пояс в поисках сломанной сабли, взвизгнул Шабельский.

— Поручик, молчать! Под трибунал пойдете! — спешившийся отец встал между Шабельским и подоспевшим Свенельдом Карловичем. И отрывисто скомандовал уланам. — Связать! Погрузить на паро-телегу! Не бить! Командуйте своими людьми, поручик, а с вами мы потом разберемся.

— Еще посмотрим, кто с кем… — угрюмо бросил Шабельский и похромал к своим уланам. — Все слышали? Коня моего найдите… А этих — в кузов!

Пахомова с лежащим без сознания каббалистом потащили к пригнанной Штольцем паро-телеге. Митя был уверен, что по дороге им втихаря еще насовали кулаками, но вмешаться не мог — кровь из носа продолжала течь, и оставалось только надеяться, что никто не спросит — почему.