Петр потянулся к сабле…

Выхватил ее…

С улюлюканьем закрутил над головой и…

С размаху опустил клинок… прямиком голему на глиняный зад.

Дзенькнуло.

Ударившийся о твердую, как камень, глину клинок жалко хрупнул… В руках у Шабельского осталась рукоять. Поручик безумными глазами уставился на обломок сабли… и завопив:

— Бееей! — выхватил из кобуры паро-беллум, и выпалил по подпрыгивающей на плече голема человеческой фигуре. Раздался короткий вскрик, и один из седоков кувыркнулся вниз, прямиком своему голему под ноги. Голем замер, приподняв ногу.

— Прекратить! — отец на своем серебрёном вынырнул из темноты — лицо его украшали длинные кровавые царапины, сюртук изорван, будто он летел кувырком прямиком в заросли колючек. Одна нога паро-коня заметно подламывалась.

«Опять Ингвару работы…» — мелькнуло в голове у Мити…

— Прекратить! — снова заорал отец, но вошедший в раж Шабельский уже гнал коня к упавшему, вытянув руку с паро-беллумом, как на дуэли.

Каббалист что-то резко, гортанно прокричал, туго свистнул воздух. Растопырив руки-ноги в поручика летело… тело. Брошенный големом мертвец вышиб Шабельского из седла, и они покатились по степному ковылю, сцепившись, как враги в смертельной хватке. Оставшийся без седока гнедой коротко заржал, и умчался в темноту.

Второй труп полетел в улан.

Каббалист закричал снова, големы повернулись… и роняя мертвые тела, как удирающие от садовника мальчишки — ворованные яблоки — ринулись в промежуток между мчащимися на подмогу уланами и подстреленным беглецом.

— Чýды жидовские православных повбывалы! Бей их, хлопцы! — конь перескочил упавшее тело, и молодой улан прыгнул из седла голему на грудь.

Голем отбил человека ладонью, как игрок в лаун-теннис — мяч. Улан отлетел в сторону — его короткий вскрик слился с разъяренным воплем вахмистра. Тот тоже выхватил паро-беллум…

Отец бросил паро-коня навстречу уланам. Лошадь вахмистра шарахнулась от пышущего паром автоматона, прицел сбился, пуля зло взвизгнула, чиркая голема по плечу.

Каббалист кувыркнулся голему за спину и повис, цепляясь за толстую глиняную шею и прижимаясь к монстру всем телом.

— Не сметь! Прекратить! — надрывался отец, но крик его утонул в грохоте выстрелов. Уланы палили. Пули били по глиняным великанам, откалывая глиняную крошку. Грубо вылепленные лица будто покрыли пятна оспин.

Меж громадных глиняных ног ужом выкрутился человек…

— Куда вы, стойте… — сквозь грохот выстрелов завопил болтающийся у голема за спиной каббалист.

Человек пошатнулся, прижимая локоть к окровавленному боку, и с натугой вскинул руки.