— Гриша, инвалиды где? — спросил я у кучера, распахнув окно.

— В три подводы за отставниками поехали. Сейчас коняшку пристрою и сдачу вам принесу, — отрапортовал кучер, выпрягая коня из тарантаса.

Надо же, какая высокая покупательная способность у рублей, если не ударяться в роскошь! Три подводы с лошадьми, тарантас с неплохим каурым, да ещё и сдача осталась! Честно признаюсь — удивлён.

— Я так понимаю, Модест Ипполитович, что моё предложение вы приняли? — жестом пригласил я вошедшего в зал агронома за стол, предлагая ему самообслуживание.

Самовар вот он, как и заварной чайник. Колотый сахар на месте, и сдоба ещё не остыла.

— Заманчиво, — признался Болотников, — Но вы же знаете, что у меня в прошлый раз ничего хорошего не получилось? Боюсь, что выше этой планки мне не прыгнуть. Я и тогда всецело работе отдавался.

— Вы чай-то наливайте. Поутру у меня всё запросто. К тому же прислуга пока что чужая, своя вчера вечером должна была прибыть, но почему-то до сих пор отсутствует. Видимо в дороге что-то случилось, — выразительно намазал я мёдом кусок тёплой сдобной булочки с маком, на что агроном ощутимо дёрнул кадыком.

Знаете, иногда я себя каким-то оживляльщиком чувствую, и наверное, это самое правильное слово.

Стоило мне дать согласие на покупку воза дров для особняка, как через час на кухне загудела трубой русская печь — великое наше изобретение. С её помощью можно одновременно и жарить, и запекать, и томить, и высушить, что нужно, а то и попросту завалиться наверх на лежанку, напившись чая, заваренного на сушёной малине, и на следующий день забыть о простуде.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — промямлил Болотников, всё ещё стесняясь.

— Кстати. А если калийные удобрения нам с вами всего-то по рублю за пуд обойдутся, то как их стоит правильно применить? — на чистом глазу задал я простенький вопрос, от которого мой будущий агроном изволил закашляться да так сильно, что мне же и по спине ему пришлось стучать.

Не, тульпа давно уже мне всё разъяснил и разжевал.

Да, я знаю, что по всей Европе неурожай, и уже не первый год.

Как и понимаю то, что наши помещики с радостью продают зерно за рубеж, прельщаясь высокими ценами и открытием счетов в иностранных банках. Другой вопрос, что обычно все деньги они там и оставляют, приезжая потом на Родину и с восторгом рассказывая, какими замечательными впечатлениями их наградили француженки, не упоминая, о том, от чего им пришлось лечиться.

А самым шиком нынче считается потратить деньги на вояж в Баден-Баден.

В Германии, а может, и во всем мире нет города, который был бы так тесно связан с Россией, как Баден-Баден.