Если бы не одно но.

Крохотный бес восседал у лампы, грустно вздыхал о своей нелегкой судьбе, но на деле же — самым наглым образом бездельничал. Биска тотчас же обратила на него внимание, взяла на руки, принялась гладить, словно маленького котенка.

Ад как будто намекал мне, что он теперь не только там, внизу, где котлы и кипящие маслом сковороды, он будет со мной повсюду. И из каждого угла за мной будет смотреть бесовье племя…

— Как там было? Что там было? Ты бесовок за хвосты дергал? — В отличие от Ибрагима, Алиску ничего не сковывало. — Ты говорил, что как вырастешь, в пекло сунешься и хвосты им накрутишь, помнишь?

Лисичка будто витала в облаках собственных беззаботных воспоминаний. Биска бросила на меня вопросительный взгляд, я лишь пожал ей плечами в ответ — откуда мне знать, чего тут по глупости младых ногтей наобещал Федор Ильич? Что ж мне, за каждую его глупость отвечать?

— Город почти на ушах стоит, — вторил ей Кондратьич. — Тармаев-старший разве что с ног не сбился. Верит, что никто не прознает, да куда там. Языки — они ведь что помело у неблагородных-то. Им, чай, у станка делать-то как будто больше неча, вот они и треплются. Дня не прошло, как дом сгорел, а дочка одного из благородных родов как сквозь землю провалилась!

Я хотел было спросить, не смотрели ли они в преисподней, но быстро понял, что это очень плохая шутка выйдет и лучше не стоит. В голове тут же всплыла мысль, что ровным счетом вчерашним вечером мы залили в глотку целому городу тот еще бокал слухов.

— Алиска вот ко мне прибегла, ну а я что? Не удержался, барин, не серчай. Рассказал. Мне ж сердце прям изнутри грызло, едва вы с Майей за порог — я ж вас во-о-от таких всех помню. — Он вдруг закашлялся.

— А вдвоем повеселее было, — словно довершая его оправдание, завершила лисичка.

— Я зла на тебя не держу, Кондратьич, — поспешил его успокоить. — Правильно сделал, что рассказал.

А сам задумался лишь над одним вопросом: Тармаевы ведь не последние люди не просто в этом городе, наверняка во всей стране. Что-то с трудом мне верилось, что в каждом засратом селе и поселке свой род благородных обитает — поди, все сюда стекаются. Так вот, если они настолько всем известны и у каждого не то что на слуху, на языке — неужели никто первым делом не решился обратиться к инквизаториям?

Ночь медленно подкралась к нам. Горизонт проглотил монетку солнца, напустил на небо злые, полные дождя тучи. Где-то вдалеке за окном сверкнуло, обещая скорую грозу. Я рассказывал и рассказывал — сочинять небылицы получалось не очень, но мне верили. В конце концов, ни Кондратьич, ни Алиска уж точно не захотят проверить мои слова.