Лютый схватил раба за шкирку и затолкал обратно в повозку, снова захлопнув за ним дверь.

— Какой приятный человек, — сухо сказала Забава.

— Чертов ублюдок, вот он кто, — заметила Лара краем рта.

Кузьма вскарабкался на нашу повозку и наклонился ко мне.

— Полагаю, мне не нужно напоминать тебе, как это говорится, сохранять хладнокровие, Василий?

Я кивнул ему, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться.

В город прибыла последняя повозка, ведомая одной лошадью и одним возницей-стражником; огромный тролль, одетый в костюм, напомнивший мне того, что охранял «Пьяного Коня» в Бухте Буеграда.

На этот раз, однако, даже при наличии всего одного стражника, все повернулись в сторону повозки. Я и моя группа последовали их примеру, когда возница-стражник остановил повозку и обошел ее к двери с другой стороны.

Кто был этот таинственный покупатель, и почему он вызывал столько уважения?

Дверь открылась, и из нее вышла фигура, обогнув повозку спереди.

Это был гном, ростом не более метра. На его толстом носу красовались большие очки в золотой оправе, а хорошо отглаженный черный костюм обтягивал его маленькое толстое тельце. В одной руке он держал приходно-расходную книгу, в другой — большой колокол, который был почти такого же размера, как его приземистая голова, сидевшая на плечах.

— Добрый вечер, князья, — начал он глубоким, властным голосом. — Мы будем двигаться по часовой стрелке, как всегда. У вас есть пять минут, чтобы подготовить свой товар к продаже.

Этот парень не был ни покупателем, ни продавцом; он был аукционистом.

Его стражник вернулся к задней части повозки, на которой они приехали, и достал большое кресло, которое едва ли можно было так назвать. Скорее, это был трон: толстый, деревянный и прочный, такой большой, что когда гном наконец уселся в него перед опущенной платформой, его ноги даже не свисали с края.

Он поставил колокол на один из подлокотников трона, а свою открытую приходно-расходную книгу — на другой, затем терпеливо ждал, пока остальные группы займут свои места.

Мы стояли в неровном кругу вокруг опущенной платформы в центре площади. К тому времени, как прошли пять минут, мы все были готовы начать.

Кузьма остался с нашей повозкой, пока Лара и Забава стояли по бокам от меня, выглядя безупречно. Они могли быть воительницами, но они также были единственными женщинами здесь, и я не мог не смерить взглядом несколько блуждающих глаз, которые устремлялись в их сторону, когда они прижимались ко мне.

Выросшие в таком мире, они действительно умели играть свою роль.

Богдан и Данила стояли прямо за мной, бок о бок, их лица застыли с вечно неоднозначной гримасой, когда они оглядывали другие группы. Они были почти такого же роста, как кентавры, даже выше, если считать торчащие рукояти боевых топоров.