— Шур говорит, в течение дня никто не покидал поместья. В охране остались одни ополченцы, их всего полтора десятка. Все воины, что выжили после нападения на наше селение и на Лэрда Владимира с сыном,упились вместе с хозяином. Днём ещё были слышны пьяные крики, но сейчас тишина, предположительно, уснули.

— Василь, что думаешь? — спросил брат воеводу.

— Думаю, мы возьмём их без крови. Предлагаю использовать стрелы с тупым наконечником. Ополченцы,скорее всего, разбегутся, как только мы атакуем, а потом, главное, не выпустить никого из поместья.План Василя приняли без возражений. Не доходя версты до нужного места, спешились. Разделившись по четверо, окружили поместье, к этому времени уже наступила ночь. Крик ушастой совы, и мы, используя любые укрытия, пошли на штурм.

Сопротивления не было. Совсем. Ополченцы при виде нас бросали оружие и поднимали руки. Практически все при этом проявляли радость и предлагали помощь. Не знаю, как другие, а я был растерян от такого приёма. Фраза одного из защитников усадьбы, сказанная шёпотом, всё расставила по местам.

— Люди добрые, услышала нас Мать Прародительница! Может, теперь заживём по-человечески, а не как собаки.

Дядя забрал меня от тётушки ещё ребенком, но я помнил, что мастеровой люд и крестьяне относились хорошо к тётушке и её мужу. Это чем же надо было довести народ, чтобы они столь сильно возненавидели тебя?

В особняк ворвались со всех входов одновременно. Стрелы заменили на обычные и бронебойные, с четырехгранным наконечником. Всех встреченных мужчин убивали сразу, женщин выгоняли наружу. Сопротивление оказали лишь перед опочивальней тётушкиного мужа. Трое рослых воинов, явно выходцы из халифата, встретили нас арбалетными болтами. Василя ранили в плечо, ещё одному воину чиркнуло болтом по шлему, больше они ничего не успели.

«Донг», — поёт тетива, и сорвавшаяся с лука стрела, усиленная умением «Бронебойный», пробивает кирасу одного, отбрасывая на стену. Двух других буквально утыкивают стрелами наши воины. Вырвавшись вперёд, сходу выношу дверь в опочивальню. Внутри, на огромной кровати, лежит тварь в объятиях двух молоденьких халифатских девиц. Блудные девки испуганно жмутся к своему покровителю, который настолько пьян, что даже не пробудился на шум, который мы принесли с собой.

— Вон отсюда! — Мой голос заставляет девиц сорваться с ложа прочь. Подхожу и срываю мразь за ногу с кровати. В ответ раздается невнятное мычание.

— Брат, дай я приведу этот кусок говна в чувство! — Егор протягивает в направлении урода руку, и молния, сорвавшаяся с ладони, бьёт тому в грудь. Тело сотрясают конвульсии, в воздухе появляется запах палёного мяса. Мразь приходит в себя. Не в силах пошевелиться, он таращит на нас глаза, полные ужаса.