— Жить будет! — Произнес я, оглядев напряженных ватажников. Хотел было пошутить — «но недолго», сумев в последний момент удержать слова на языке. Таких шуток тут не понимают. — Надо сделать носилки. Шкура зверя как раз пригодится.

Обстановка после моих лов, как по мановению волшебной палочки переменилась на позитивную, и огромное животное в шесть рук было живо освобождено от верхней «одежды», а затем его безжалостно оскопили и лишили всего мало-мало ценного, кроме тяжелого костяка и несъедобного мяса. А может оно и съедобное, но нам его все равно не унести, так как нести тяжелого Сынка придется троим взрослым, двое из которых будут меняться по мере усталости, а Захару предстояло нести свой край импровизированных носилок в одно лицо. От моей помощи он отказался, сказав что перекос позвоночника не будет способствовать переноске, да и сил у него в достатке. Тем более тему отдыха в процессе движения никто не отменял.

Последние сутки перехода до точки рандеву с гужевым транспортом растянулись до трех, и мы едва успели, застав возничего за подготовкой к отчаливанию.

— Здрав будь Охрим, — с ярко видимой радостью приветствовал Захар нашего перевозчика. — Устал небось нас ждать?

— Да уж… итак лишние двое суток тут торчу. Что? Не уж-топотеря у вас?

— Типун тебе на язык! Жив наш Сынок. Ранен только. Зверюга его порвала три дня назад. Потому и задержались. Спасибо, что дождался.

— А я сердцем чуял — неладное у вас. Верил, что придете рано или поздно. — Возница принялся с удвоенным рвением возиться с подпругой, а вся команда охотников и к ним приткнувшего меня, даже не думая о еде, взгромоздилась на телегу и распласталась на сене, не желая больше шевелить стонущими от непрерывной работы конечностями. Я тоже изрядно вымотался, так как нагрузился большей частью добытого с хищного зверя запчастями, упакованными в кожаные мешочки и залитыми специальным раствором. Только и смог прихватить несколько пучков особо выделившейся в магическом зрении травы и одну небольшую змейку плевавшуюся ядом. Хорошо при встрече с ней был одет в очки с закрытыми краями, собственноручно изготовленными из затемненного стекла. Такими защитными очками, только с прозрачными стеклами пользовался зельевар Шарий, а я покрыл их темным лаком и одевал периодически в походе, когда начинал мешать солнечный свет.

К городским стенам мы приехали глубокой ночью и только авторитет Захара и наличие раненого позволило нам попасть в город. Еще днем наш Сынок наконец очнулся, к великой радости родителя и облегчению всей команды. Я пару раз до этого перевязывал его раны и не без удивления наблюдал довольно быстрое срастание живой плоти и практически полное отсутствие воспалительного процесса. Так что к лекарю мы ломиться не стали, а заселились в комнаты на постоялом дворе, где проживала охотничья ватага. Мне тоже нашлась лишняя кровать и я, едва раздевшись, плюхнулся в нее, закрывая на лету глаза. Ура…