— Вот, все бы так! А то понаедут голодранцы. Давай им жилье, оружие и девок, самых лучших, ха-ха! А тут тебе и с деньгами и с девками со-своими. Подрастут — станут как мамка — красавицами! — Мамка зарозовела щеками, а отец не понял, радоваться ему или начать переживать. — Все с богом! Заселяйтесь, обустраивайтесь и прошу завтра с отчетом. Чего есть и что нужно для вашей работы. А там и задел вам определим, что и в каком количестве надо будет изготовить.
Глава 5
Окрыленные таким скорым решением животрепещущего вопроса с проживанием и трудоустройством, наша ватага направляемая посыльным из управы довольно быстро добралась до ремесленной слободы, расположившейся вдоль внутренней части защитной стены города. Вокруг еще слышались звуки различных трудовых процессов и голоса соседей, умолкнувшие при нашем появлении. Вездесущие дети окружили наш фургон, соседи в возрасте позволили себе поглазеть поверх невысоких заборов, а Прошка пройдя через калитку распахнул ворота во двор гончарной мастерской. Чалого не нужно было приглашать дважды, и он уверенно поспешил к навесу, где имелись привязи для коняшек.
— Слава богам! — Воскликнул Фрол, услышав вердикт городской главы. — Тьфу, — плюнул на комок глины никак не хотевший стать будущей посудой и с радостью скомкав фартук побежал собирать вещи.
— Вот вам мастерская, тут вам и изба за стенкой. Сами разберетесь? — Спросил городской посыльный.
— Спасибочки, Прохор. А не подскажешь, где нам ливер измененной животинки продать? — Поспешил я с делом, так как нужно было скорее продать ценные ингредиенты, пока они не начали портиться.
— У зельевара, конечно. Только, Прошка я. — Далее он объяснил как найти этого самого зельевара, и мы бросив все дела на Леху и женщин, подхватив котомки с горшками, поспешили по указанному адресу. Сделав один лишний круг по закоулкам, уточнили у прохожих местонахождение искомой лавки, мы зашли в полутемное в свете заката помещение и воззрились на полки уставленные пузырьками, бутылками и прозрачными банками с различным содержимым.
— Чего изволите? — Мы перевели взгляды в сторону голоса и с удивлением обнаружили за прилавком невысокого худого мужчину с моноклем в глазу.
— Так это… самое…- вступил батя.
— Продать! — Закончил я и принялся выгружать горшки из своей котомки. — Яйца и член, желчный пузырь, почки, давай отец свои горшки! Печень, сердце, селезенка, непонятная хрень. Все!
Аптекарь оглядел ряд разнокалиберной посуды и спросил:
— Где взяли? Когда убили, кого?
— Так мы, стало быть, и прибили животинку из пищали. — Преодолел свое косноязычие папаня. — Кабан это был измененный. Вот с такими клыками! Еще и рога были небольшие, аж три пары. Не доезжая Жаворонков это случилось. Два дня как назад. Часа два разделывали, еще три в лопухах везли, а потом в Жаворонках льдом обложили.