Да-а… Я занес котелок с теплой водой и достал свой острый нож. Прощай коса… Прощайте волосы… Без жалости откромсал девичью красу и принялся подбривать края вокруг ран и далее везде. Затем обмыл рану теплой водой, в которую вылил флакончик с обеззараживающим зельем, щедро плеснул способствующим регенерации средством, приладил на место лоскуты скальпа и не спеша соединил их края нитками из тонких волокон сухожилий. Затем снова полил все швы восстанавливающим зельем и уложив специальный мох, замотал голову бинтами. Расстелил рядом свой спальник и принялся раздевать девушку, до исподнего. В процессе убедился в отсутствии других ран, нижнего белья и наличии двух весьма симпатичных титечек. Смешно было бы, если бы их было три. Почему то подумалось мне, и я поспешил закутать бессознательную жертву топтыгина, оставив небольшую щелку над бледным носиком.
Фух! Теперь можно и перекусить! Выплеснул остатки воды и принялся варить кулеш из привезенных продуктов. Когда сварилось поел и почувствовав определенный позыв пошел в кустики. Там меня посетила «гениальная» мысль, отчего я немного взгрустнул. А ведь моя подопечная рано или поздно захочет пи-пи, или еще чего похуже! Пришлось вынимать ее из гнезда и изобретать на ходу памперсы из того же мха, добытого из-под снега, и пары нижних юбок лежащих в куче снятого белья. По ходу дела глаза внимательно рассмотрели операционное поле, отчего меня немного бросило в жар. Блондинка! И волосиков совсем немного…
Слегка утомившись от дороги и всей этой возни по спасению «утопающих», я залез в тот же спальник. Ночевка вне его мной не предполагалась, и внутри было довольно тесновато, так что пришлось обнять пострадавшую покрепче, отчего сон пришел не сразу. Зато в процессе я успел мануально оценить достоинство верхней части девицы, а вот нижняя, увы, была скрыта броней памперса.
Глава 12
Очнулась раненная через три дня и четыре замененных гнезда гигиены. Естественно, пришлось в процессе подмывать, вытирать и любоваться, хе-хе… Шаловливые ручки не утерпели и исследовали самое сокровенное, что показало моим глазам наличие того, чем пренебрегает молодежь в этом нехристианском мире. Не похожа она на пятнадцатилетнюю!
Ах, да! Очнулась значит наша красавица и явила миру голубые глазки с густеющей по краям синевой. Опухоль на лице спала, остался лишь желтый синяк вокруг левого глаза.
— Что милая? Хочешь пить? — Не дожидаясь кивка метнулся к котелку, налил теплой воды и щедро плеснул в него зелья. — На, пей! — Подал к ее губкам деревянную кружку и заставил выпить до дна. — Как себя чувствуешь?