Шарон презрительно скривился, и эмпат почувствовала кипящую в нём злобу. Злобу, отражающую её собственную. Вот только ненависть Эйнджелы густо мешалась на страхе: события последнего часа наложились на воспоминания и девушка не могла унять трясущиеся руки. Она одновременно хотела оказаться как можно дальше отсюда и увидеть, как этот урод будет наказан. Побеждало второе желание, тем более что сил встать у неё просто не было. Казалось, болело всё тело.

— Вы как, господин сенатор, только других резать любите или сами иногда балуетесь?

Услышать ответ ему не довелось.

— Контакт! — ворвался в эфир крик одного из оставленных на КПП бойцов.

Следом Гуннар услышал хлопок бесшумного подствольного гранатомёта и стрёкот автоматных очередей. Липкий холодный ужас сжал сердце Эйнджелы. Бежать. Бежать и прятаться — в тот момент в её больном сознании поселилась только эта мысль.

Она попыталась встать, но едва не завалилась набок.

— Сиди, — коротко бросил ей Гуннар. — Все за мной.

И выбежал из подвала.

Шарон, покачиваясь на крюке, прислушивался к происходящему снаружи, а Эйнджела обшаривала взглядом подвал в поисках оружия. Увы, даже если бы таковое нашлось, ей вряд ли хватило бы сил его поднять.

Через раскрытую дверь доносился шум боя, но понять, кто с кем сражается и каков итог, не представлялось возможным.

Тут на глаза Эйнджеле попался коммуникатор Гуннара. Всего несколько минут назад она говорила по нему с сестрой, уверяя ту, что всё в порядке. Рано, выходит, радовалась.

Дрожащим пальцем она выбрала из списка номер Пич.

— Что там? — тихо выдохнула эмпат.

— Дерьмо, — коротко бросила хакер и отключилась.

В следующую секунду коммуникатор подвис и отключился. Не требовалось много ума, чтобы понять: Пич уничтожает информацию, точно так же, как делала с её собственным устройством. Лучшее доказательство, что дело плохо.

Казалось, прошла вечность, прежде чем на лестнице зазвучали шаги. Эмоции не походили на Гуннара, но Эйнджела до последнего надеялись, что это кто-то из его людей.

В подвал ворвались двое в сером городском камуфляже и бронежилетах. В лоб Эйнджеле уставился автоматный ствол, увенчанный толстой трубой глушителя.

— Чисто, — сообщил один из них.

По этому сигналу в подвал вошёл седовласый мужчина, одетый в серую форму охранника.

— Халлек, — облегчённо выдохнул сенатор.

— А ты что, ожидал кого-то другого? — осведомился вошедший. — Снимите их.

Эмпат больше не питала иллюзий по поводу незнакомцев и своего будущего, а потому не сдерживалась. Каждый в комнате в один миг ощутил парализующий страх, невероятную слабость и боль от многочисленных ран. Уже не разрывающую на части боль, но и того, что не сумели купировать медикаменты, хватало, чтобы усилить ужас.