Хлестнула короткая очередь, выбивая искры из боковой панели мясорубки: один из бойцов рефлекторно нажал на спуск. В металле появилась строчка круглых отверстий, и все, включая стрелка, попадали на пол.

— Что это? — заорал второй боец, не скрывая испуга.

Ствол его автомата ходил ходуном, словно мужчина был пьян.

Седовласый Халлек молча вырвал из его подсумка аптечку и подполз к эмпату. По мере его приближения чужеродный ужас нарастал. Халлек упрямо сжал челюсти, продолжая движение. Добравшись до девушки, он вынул из подсумка инъектор, большим пальцем выбрал нужный режим и ткнул иглу в ногу Эйнджелы. Навязанная эмпатом слабость усилилась, мужчинам нестерпимо захотелось спать, сознание спуталось и… Через пару секунд всё прекратилось.

Халлек облегчённо выдохнул и поднялся на ноги. За его спиной, сконфуженно переговариваясь, вставали боевики.

— Что это было? — поинтересовался один из них.

Кто именно, Халлек, стоя к ним спиной, не видел. Да это его и не волновало — полковнику было абсолютно плевать, какие имена носит пушечное мясо.

— Знаменитая идиллийская эмпатия, — ответил он. — Снимите сенатора и господина полковника.

— Есть, — боевики отошли к висящим.

Наклонившись, Халлек с любопытством вгляделся в лицо спящей девушки

— Значит, это и есть Лорэй…

— Да… Ох, осторожнее! — последнее восклицание сенатора относилось к бойцам, спускавшим его с крюка.

— И ты не мог не поиграть, — хмыкнул Халлек. — Нетерпячка, да?

— Хотел допросить, — политик, морщась от боли, принялся растирать руки.

— Допросить… Мне хоть не ври…

— Ну так всем, связанным со станцией, провоцируют аллергию на «Болтуна», — вяло оправдывался Шарон.

— А протестировать автодоком тебе религия не позволяет? — раздражённо бросил Халлек. — Рабам-то зачем аллергия? Они вообще не должны покидать станцию.

Он достал автодоктор и приладил тот к руке Эйнджелы. Анализ занял меньше минуты и показал отсутствие аллергической реакции на «сыворотку правды».

Халлек протянул руку:

— Дай «Болтуна».

Один из бойцов тут же вложил в ладонь Шермана одноразовый шприц-тюбик белого цвета.

— Вот и весь допрос, — сказал Халлек, показав его сенатору. — Максимум через сорок минут спящая красавица проснётся и будет ласковая и податливая. Без всякого насилия.

Шарон лишь сморщился, будто хлебнул уксуса, но от комментария воздержался, предпочтя вместо этого спросить:

— А те? — и показал глазами на вход.

— Живых взять не удалось, — вздохнул Халлек. — А жаль…

Он подобрал коммуникатор Эйнджелы, но включить не смог: прибор оказался девственно чист, лишённый даже операционной системы.