— Поехали отсюда, — хрипло выдохнула Эйнджела.

Ри, уже открывшая приложение местного робо-такси, кивнула.

Пункт назначения на навигаторе она выбрала, не задумываясь, и лишь когда машина остановилась, Лорэй поняли, что знают этот район. Здесь прошла немалая часть их детства: отцовская яхта частенько заходила на Идиллию, где он познакомился с будущей женой.

— Едем в гостиницу? — на всякий случай уточнила Свитари.

Эйнджела отрицательно покачала головой, открыла дверь и, поколебавшись, вышла из машины. Сестра последовала за ней, как всегда, без вопросов и сомнений.

На знакомые с детства места Лорэй смотрели сторонними наблюдателями. Между ними и миром словно некое злое божество развесило прозрачную плотную плёнку: чего ни коснись — почувствуешь лишь безжизненную гладь незримого кокона. Будто они уже умерли и теперь скитались в мире живых неприкаянными душами.

Ноги сами вынесли сестёр на знакомую с детства улицу. Взгляды близнецов то и дело цеплялись за врезавшиеся в память детали: старый вяз с верёвочными качелями, винтажный кованый флюгер в виде летящей на метле ведьмы, запах свежей выпечки из кондитерской на углу.

Фасад дома, в котором они росли…

Лорэй переглянулись и замерли. В высоких светлых окнах мелькали силуэты, из сада доносился весёлый переливчатый смех. Стоило открыть калитку в невысокой декоративной ограде, пройти по мощёной тропинке, подняться по четырём ступеням — и они вернутся домой. Наверное, там живёт их родня. Наверное, им будут рады. Наверняка. На Идиллии рады всем.

Но близнецы так и стояли, не сделав ни единого шага.

С каждой новой минутой, проведённой тут, они всё ясней чувствовали, что родной мир всеобщего счастья стал для них чужим. Лорэй всегда знали, что не смогут вернуться. Не после того, что пережили. Не теми, в кого превратились. Потому предпочли чуждый «мир смерти» возвращению на родную Идиллию. Дом остался в прошлом дивной счастливой сказкой. Мечтой. А Лорэй лучше всех знали, что мечты достигнуть нельзя. В ней можно только разочароваться.

И теперь они убедились в этом. Глядя на свой дом, они со всей ясностью осознали, что вернулись на Идиллию только телами. А душами… Их души осталась где-то в мрачном и холодном месте, выброшенные хозяйками за ненадобностью.

Дом, старый вяз, запах выпечки, счастливые лица идиллийцев — всё причиняло боль. Всё превращалось в болезненное воспоминание об утраченном рае, частью которого Лорэй уже не способны стать.

Разочарование, обида и жалость к себе захлестнули близнецов с такой силой, что шедшие мимо идиллийцы вздрогнули, поражённые столь неуместными на этой планете чувствами. Не желавшие непрошенного участия и расспросов сёстры поспешно, едва не срываясь на бег, покинули злосчастную улицу. Но куда бы они ни пошли — их преследовали всё те же шокированные эмпаты. И каждый взгляд, каждое эмпатическое касание будто говорило Лорэй: «Вы не такие, как мы».