— Сиди, жди хрен знает сколько, пока эти скоты наиграются.

— Как ты так можешь говорить про наших уважаемых клиентов? — шутливо возмутился второй охранник.

— Ртом, — не принял шутки первый. — Что-то эти три месяца вахты тянутся, как сопля по унитазу. Видеть уже рожи эти не могу. Хочу снять грёбаное бунгало на берегу моря и дышать нормальным воздухом.

— Да, я бы тоже не отказался, — вздохнул второй. — Тут и клаустрофобию заработать недолго.

— Клаус-чего? — не понял первый.

— Клаустрофобию. Ну, когда боятся там в тесный лифт входить или в маленькую комнату.

— Ну и говори по-людски! — психанул первый охранник. — И так настроение ниже ноля, и ты ещё тут умничаешь!

— Э, остынь, бро! Ты чего такой нервный? — удивился его начитанный коллега.

— Задолбался, — послышалось в ответ. — И эти примитивы союзовские достали. Особенно гомик акадийский. Зараза, заколебал ныть: и то ему не так, и то не эдак.

Чимбик мысленно присвоил охранникам прозвища Нытик и Умник.

— А ты при каких? — не понял Умник. — Твоё дело — сторона. Стой да охраняй.

— Так он же едва не в ухо мне ныл! Пока в чёртов скаф надели — я уже сам его пристрелить был готов. То ему ботинки жмут, то складка где-то там давит, то патронташ не так, то он другое ружьё захотел… Мне аж интересно: он сколько своим холуям платит, что они всё это терпят да ещё и лыбятся в ответ?

— Спроси, — пожал плечами Умник.

Чимбик видел, как он пересел на другой камень, положив автомат на колени, и вытянул ноги.

— Но не думаю, что много, — продолжил он. — Это ж хренова Акадия. Если есть место, которое можно назвать дыркой в жопе, то Акадия очень к нему близко. У меня бывший сослуживец туда на отдых мотался с год тому назад. Говорит, средневековье, почти как на Эдеме. Графы, бароны, замки с долбаными стенами и башнями. Туземцы за местную серебряную монету всем семейством тебе остасывать будут.

— Долбаные дикари, — проворчал Нытик. — Весь этот их Союз — дикари. Если бы не Консорциум — до сих пор бы бегали с копьями и мушкетами да друг дружку жрали. Ну их к чёрту, давай о чём другом поговорим.

— Давай, — легко согласился Умник. — Там новые туши привезли, видал?

— Ага, — кивнул Нытик. — Пара баб даже ничо так, я б вдул.

— Идиллийку видал? — полюбопытствовал Умник.

— Ага. Обдолбанная в хлам, — Нытик протяжно зевнул. — Сдохнет скоро. Жаль, симпотная. Говорят, они в постели — чума, вытворяют такое, что слов нет.

В Чимбике зародилась злость. Если раньше он слушал разговор охранников равнодушно, то слова об идиллийке напомнили Лорэй и Талику. И чужое вдруг стало личным для репликанта. Настолько, что сержант едва сдержал порыв пойти и свернуть болтунам шеи, а потом открыть шлюз и учинить внутри побоище. Такое, чтобы впереди всё взрывалось и разбегалось, а позади — пылало и рыдало.