— Врут, наверное. Иначе бы половину шлюх на сиреневых сменили, — продолжил Нытик.

— Не выживают они тут, — со знанием дела пояснил Умник. — Эмпатия, чтоб её. Ревут и трясутся так, что рядом с ними так тоскливо, аж башка болеть начинает. Какие тут развлечения? Говорят, раньше была пара полукровок, что несколько лет продержались, но они сдохли при аварии третьего блока с двумя десятками ценных рабов. Драли виновных во все щели…

Чимбик жадно прислушивался. Услышанное породило в душе репликанта странное сочетание радости и бешенства. Радости от хоть какого-то упоминания об Эйнджеле и бешенства от мысли, что с ней происходило в этом месте.

А ещё он задумался о третьем блоке. Среди вводных операции было упоминание о произошедшей на станции аварии, в результате которой несколько блоков оказалось повреждено. Без схем, без подробностей. Кто мог предоставить такую информацию? Не сами ли Лорэй? Не вела ли сейчас его, Чимбика, незримая рука Эйнджелы?

Неожиданная мысль подарила сержанту покой.

Он сделает всё правильно. Она будет им гордиться.

— Потому новые туши: и её, и мужиков обоих, — под дурью держат, — продолжал Умник, даже не подозревая о незримом слушателе. — Им хорошеет — и тем, кто рядом, кайф. Слушай, всё хочу спросить, ты за что и где чалился? Татухи у тебя клёвые, не видал таких.

— Да это дома ещё набил, — Нытик хмыкнул. — В банде нашей. «Гроверы», на Фландрии. Там же и замели на мокрухе. Лярва одна старая кэш отдавать не хотела, легавых звать начала — я её и упокоил. Наповал. А спетлять не успел. Ну, там же на шахты и спровадили. А ты?

— На Амальтее, — отозвался Умник. — Тоже за мокруху замели…

Вибрация почвы отвлекла сержанта от подслушивания разговора. Ритмичные удары по полу сигнализировали о приближении бегущего человека.

Репликант перевёл автомат на огонь одиночными и приготовился к встрече незваного гостя.

В штрек, ведущий к лагерю диверсантов, неуклюже ввалилась фигура в жёлтом скафандре. Сержант опустил оружие. Тут он справится и без стрельбы.

Беглец спрятался за выступом у пустующей шахты лифта, устало прислонился к стене и выглянул из укрытия, очевидно, пытаясь понять, удалось ли ему оторваться от преследователей. Штрек был пуст, и беглец ненадолго опустился на корточки, давая отдых ногам. А когда выпрямился — увидел перед собой лёгкое марево, будто в жаркий летний день.

Чимбик успел заметить растерянность на лице немолодого мужчины, прежде чем толчок репликанта отправил раба полетать. Тот ухнул прямо в темноту шахты, нелепо размахивая руками в тщетной попытке уцепиться хоть за что-то.