Теперь ужас эмпата волной накрыл репликанта, мешая сосредоточиться, но Чимбик, напрягая волю, преодолевал этот эмоциональный шквал.

— Я сержант РС-355085, — проговорил он, прикладывая к руке девушки чудом уцелевший автодоктор.

Кажется, идиллийка его даже не слышала. Он, Чимбик, вызывал в ней лишь ужас. Всепоглощающий, безграничный ужас. Словно она смотрела на репликанта, а видела лишь смерть.

Отражённое в её глазах чудовище не понравилось Чимбику.

До сих пор сержанту было наплевать, что думают о нём дворняги. Все, кроме Эйнджелы. Для неё он хотел стать героем. Но сейчас Чимбик не был уверен, что Эйнджела увидит в нём такового. Что Талика и её семья вообще увидят в нём что-то хорошее.

Смерть страшит всех. Она не способна внушить любовь и симпатию. А он и был смертью.

Руки репликанта жили собственной жизнью, завершив диагностику идиллийки и введя ей дозу снотворного. Взгляд девушки поплыл, веки опустились, и она обмякла в кресле. Одновременно с этим исчезло давящее чувство чужого страха.

Сержант спрятал автодоктор и оглядел орущих и рыдающих дворняг. Оказать и им медицинскую помощь? Нет, обойдутся. Пусть наслаждаются новыми, свежими ощущениями.

Он поочерёдно вышвырнул их в коридор и запер спящую идиллийку в каюте в полном одиночестве.

— Сержант, у меня проблема, — голос Йонг прозвучал будто из иного мира. — Нужна помощь.

Чимбик моргнул на иконку, вызывая изображение КП и прилегающих к нему коридоров. В одном из них группа охранников уже почти вскрыла переборку. Репликант перехватил автомат и бросился на подмогу, устало подумав, что это будет долгий день.

Так и вышло. Два репликанта метались по коридорам, то отбивая контратаки охраны, то купируя их попытки добраться до рабов или гостей, то не позволяя подобраться к реактору.

Наконец, прибыл корабль со штурмовой группой на борту, и обоим сержантам пришлось руководить зачисткой помещений. Когда всё закончилось, Чимбик не сразу понял, что можно отдохнуть. Ему постоянно казалось, что вот-вот придётся куда-то бежать, чтобы оборвать чью-то жизнь. Кровавая жатва без начала и конца. Вечное колесо смерти.

Но когда один из братьев усадил Чимбика на пол и принялся обрабатывать ожоги, сержант наконец прикрыл глаза и расслабился.

В утомлённом сознании пульсировала странная мысль: если он одно из миллионов воплощений смерти, то значит ли это, что она тоже способна устать? И что будет с этим миром, когда устанет даже смерть? Наступит конец войнам и жестокости, или кончится сам мир?

Эта мысль не давала ему покоя до самого возвращения на Идиллию.