— Но мы всего лишь арестованные!
— Это уже больше чем мой статус. Вернее — отсутствие такового. — хмыкает Бетани: — для местного ИскИна я в статусе говорящей мебели. Потому что — не человек. Он меня как субъект не выделяет вовсе. Ты, пусть и в статусе арестованной, но в настоящее время — единственный человек на судне. Что автоматически делает тебя старшей. Понимаешь? Фактически, в соответствии с аварийным протоколом и международным космическим правом сейчас ты тут старший офицер!
— А?
— То есть капитан UNSS’Пустельга'. Поздравляю с повышением.
— Но…
— Все что тебе нужно — это обратиться к ИскИну и взять обязанности капитана на себя официально. А потом внести меня в журнал как субъект, передать мне капитанскую должность, и я высажу вас там, где вам удобно. И более того, сейчас у меня почему-то нет связи с Джексонвиллем, но как только она восстановится, то я могу гарантировать и денежную премию в довольно внушительном размере. Скажем… пятьсот тысяч кредитов.
— Просто потребовать у ИскИна признать меня капитаном? И все?
— Ну… есть там пара сложностей.
Глава 14
Глава 14
— Нет! Нет, нет и нет! — мотает головой из стороны в сторону девушка-Бродяга и выставляет перед собой руки: — нет!
Бетани Стоун номер двести двенадцать только вздыхает, призывая остатки своего долготерпения на помощь. Она барабанит пальцами по столу в кают-компании UNSS «Пустельга», откидываясь назад в мягком кресле. Со стены на нее смотрят голографические изображения героев ВКС Объединенной Земли. Призрачные фигуры, сотканные из мерцающего света и теней, кажутся живыми стражами забытых триумфов: адмирал Кейн с ее стальным взглядом, пронизывающим хаос астероидных бурь, и капитан Торрес, чья голографическая рука все еще сжимает рукоять бластера, словно готовясь к невидимой схватке. Их проекции парят в полумраке, отбрасывая на полированную поверхность стола синие блики, что танцуют, как далекие звезды в черной бездне космоса. Кают-компания, этот оазис среди стерильного гула двигателей фрегата, дышит историей — стены, обитые матовым сплавом, шепчут эхом минувших миссий, а воздух, пропитанный легким озоном от вентиляторов, несет аромат синтетического кофе, что парит из кружки Бетани, как призрак земного утра.
Большой овальный стол, сердце этого святилища, раскинулся под голограммами подобно древнему алтарю, его композитная поверхность, имитирующая тепло дерева, теперь покрыта легкой рябью от пальцев Бетани — ритмичный барабанный бой, эхом отдающийся в тишине. Встроенные проекторы под столом тихо гудят, готовые вызвать карты галактики или тактические голограммы, но сейчас они спят, позволяя комнате погрузиться в интимный полумрак. Вокруг стола, как верные спутники, расставлены стулья с эргономичными изгибами, их синтетическая обивка мягко обнимает тело, словно стараясь унять усталость от бесконечных вахт в разведывательных вылазках.