— Сильно не задерживаемся. Я на уточнение задачи, а вы на завтрак. Там встречаемся. Потом к Зинаиде Ивановне на осмотр, — сказал я и пошёл к выходу.

Пока я надевал меховые унты, начались обсуждения старшего врача полка. Зину назначили на эту должность неделю назад, когда нам поступил приказ перебазироваться в Белёв.

— Ай, что за девушка наша Зина! — воскликнул Арарат, мечтательно поднимая глаза к потолку.

— Вот она мне приснилась вчера. И я ей пошёл и во всём признался. Вот прям в её… ну эти… «глаза» посмотрел и сказал как на духу, — объяснил Вагиф Рустамов с верхней полки, показывая руками, в какие именно «глаза» он смотрел.

— И что, она прониклась? Ну, того… получилось? — подскочил Шамиль к нему, пробежавшись босиком по деревянному полу.

— Конечно, брат. Мне и не дадут! Правда, не на то я рассчитывал, но хоть клизму не поставила.

Я улыбнулся, взял шлемофон с крагами и вышел из комнаты. Я с усилием толкнул задубевшую от мороза дверь и вышел на улицу.

Мороз мгновенно ударил в лицо, буквально обжигая щёки и перехватывая дыхание. Следом я глубоко вдохнул через нос и выдохнул уже через рот. Холодный воздух прошёл через ноздри, а на выдохе превратился в облако пара.

Я ступил на расчищенную от снега дорожку. Под подошвами моих меховых унтов снег хрустел так громко, словно рвалась какая-то гигантская ткань. Звук разносился по всему расположению полка, который ещё «не проснулся».

Подойдя к стоянке, я зажмурился на секунду. Солнце ещё полностью не взошло, но всё вокруг сияло и резало глаза. А ещё в нос бил запах костров и масла.

Техники как раз готовили самолёты. Точнее, они этим практически всю ночь занимались. Вдоль кромки леса под деревьями выстроились наши ЛаГГи.

Механики почти все самолёты перекрасили из зелено-чёрного камуфляжа в белый цвет.

Я подошёл вплотную к одному из ЛаГГов, осматривая внешнее состояние. На его фюзеляже были видны широкие мазки кистей. Краска на морозе ложилась неровно. Но если смотреть издалека, то маскировка работала.

— Доброе утро, товарищ командир! — поприветствовал меня моторист, стоящий рядом с костром, который был разведён недалеко от самолёта.

Моторист, укутанный в промасленную телогрейку, грел воду и масло в железных вёдрах, чтобы пролить выстуженный за ночь мотор. Я подошёл к нему и поздоровался.

— Здравствуйте! — услышал я голос из-под капота двигателя ЛаГГа.

С трудом присев на колено в тяжёлой одежде, я увидел, что под самолётом сейчас сидел механик, сдирая наледь со стоек шасси. Позади него коптила небольшая печка. Она как раз стояла под двигателем, тем самым прогревая его. Сам же нос самолёта был укрыт специальным брезентовым чехлом.