— Доброе! Как здоровье? — спросил я у механика, снял перчатки и пожал ему руку.

Это был молодой парень с широким носом и тонкими усиками. Он работал сейчас без перчаток. Видно было, что его пальцы без рукавиц стали красными. А во время рукопожатия я ощутил, насколько они потрескались.

— Нормально. Начинаем новый рабочий день.

— А мы когда его заканчивали? — улыбнулся его коллега, готовясь снять ведро с костра.

— Перчатки почему не одеваешь? — спросил я у механика.

— Неудобно в них, товарищ старший лейтенант. Да и привык я уже. Тем более, рядом печка. Повернулся, погрел и дальше работать.

Удивительные люди. Я бы сказал, железные. Даже в такой ситуации сохраняют позитивный настрой.

Я прошёлся чуть дальше и услышал знакомый лязг. Механик и мастер по вооружению укладывали в специальные отсеки тяжёлые пулемётные ленты, пока их товарищи грели воду и масло.

— Значит, запомни… мать твою за ногу! Веня, куда ж ты её как замороженную воблу в бочку пихаешь! — возмущался более возрастной мастер по вооружению, заметив, как его коллега пытался заправить ленту в отсек.

На морозе густая оружейная смазка превращалась в пластилин, и работа шла туго.

— Михалыч, ну пальцы не гнутся, — возмутился механик.

— А ты дыши на них. И запомни, что без кувалды, какой-то матери и обмороженных пальцев, пулемёт стрелять не будет.

Я подошёл к ним и поздоровался. Мастера по вооружению все уважительно звали по отчеству Михалычем.

— Товарищ командир, как говорится, утренний обход у вас? — спросил он, когда я поздоровался с молодым механиком.

— Что-то вроде того. Вылет по плану через полтора часа, — напомнил я Михалычу.

— Всё сделаем. Тут осталось-то, начать и кончить. Всего три машины зарядить.

Мы перекинулись ещё парой фраз, и я пошёл дальше по стоянке.

— Дыши-дыши, Веня. Старательно дыши, — услышал я, как Михалыч говорил молодому механику.

— Стараюсь, — ответил молодой парень.

— А ты представь, что это Нюра с батальона обслуживания. Чтоб прям со страстью задышал.

Не знаю, насколько это поможет парню, но в такие морозы любые средства согрева хороши. На термометре сейчас почти −20°. Днём будет потеплее, но это только временно. В ночь снова мороз будет крепчать.

Я прошёл чуть дальше по стоянке и уже собирался идти в штабную землянку, как остановил свой взгляд на одном из Як-1 первой эскадрильи.

Двое механиков в заляпанных белыми пятнами ватниках спешно докрашивали фюзеляж самолёта. В морозном воздухе над жестяным ведром поднимался густой пар. Краску приходилось постоянно подогревать на костре, чтобы не застыла.

Один механик макал широкую кисть в парящее ведро и наносил краску на обшивку Яка. Краска ложилась шершавой коркой, мгновенно схватываясь на ледяном перкале и фанере.