Большинство детей гибнет при этом ритуале: кто-то от удушения, а кого-то убивают, когда понимают, что Небожитель перехватил контроль и готов уничтожить всех. Но во взрослом возрасте шанс на успех куда ниже, там Небожитель забирает себе тело почти всегда. Исключения были, но редко. Вот как со мной.

— Ты Небожитель, — сказал я. — Твоя личность, которая ещё осталась в этой душе?

— Не совсем. У меня осталась только одна способность — сожрать душу и оставить чистую силу, — призналась голодная сущность. — Я — пожиратель. Ты читал эту книгу.

— Поэтому Таргин испугался? Он увидел тебя?

— Да. У него были планы, а я их нарушил, как планировал ещё при жизни и так долго ждал. Он не вернётся и не уничтожит всё, за что я воевал, — голос стал злее, в нём раздался хрип. Но он успокоился. — Но мы с тобой не одни. Здесь есть кое-кто ещё, к кому мы пришли. Он живёт в своих воспоминаниях, больше у него не осталось ничего. Я не смогу сожрать сразу двоих, поэтому тебе надо уговорить его нам помочь. Тогда ты остановишь взрыв бомбы и получишь его силу.

— Для чего она мне?

— Тебе нужны силы всех Небожителей, чтобы подчинить Таргина. Иначе он вырвется и уничтожит империю, которой ты давал присягу, как и я.

— Мне нужно больше информации, — сказал я.

— Не могу долго говорить, я слабею, а Таргин копит силы. Но когда всё закончится, — голос задумался ненадолго, — езжай на север, в Нерск. Там тебя ждут…

И тут он исчез, не договорив. Я понял, про что он. В свече, которая выступала детонатором, жил другой Небожитель, ещё неизвестный мне. Мне и надо с ним поговорить, чтобы его убедить.

Да уж. Кто-то хотел вернуть Таргина к жизни, а кто-то пытался этого не допустить. И меня выбрали обе стороны.

* * *

После этого мрак начал расходиться, и я понял, о чём говорил пожиратель. Кто-то жил в своих воспоминаниях, и я их видел.

Я будто шёл по полю, летом, и вокруг было множество людей. Но это был не я.

Сейчас совсем другие времена, далеко не современные. По полю ползли старинные танки без башен и с пушками, установленными прямо в корпусе. Сейчас эти древние машины выглядели новенькими, только что выкрашенными, ещё даже не поцарапанными.

С того места, где я находился, была видна каждая заклёпка на броне. А на корме я отметил целый сноп прозрачных трубок, от которых исходило красно-оранжевое свечение. Это первые игниумные двигатели, очень слабые и ненадёжные.

— Поехали! — услышал я молодой мужской голос.

— Да, мессир.

Человек, через чьи глаза я смотрел на мир, забрался в одну из мотоповозок с открытым верхом. Её капот был покрыт отверстиями, из которых торчали прозрачные трубки с красно-оранжевым свечением. Из них шёл не дым, а пар.