Баторий велел ему подойти.
— Гетман зачем к той дороге вернулся?
— Люди отходили, государь. С обозом смешались, проход загородили. Он велел расчистить, стал собирать своих. Думали, подкрепление успеет.
— А когда увидели русских сбоку?
Человек помедлил. На рукаве у него была свежая заплата; он машинально прикрыл её ладонью.
— Тогда тесно стало. Наши попытались пробиться. Которые первыми пошли, вышли. Гетман оставался возле обоза, там его отрезали.
Король расспросил ещё о двух начальниках. Один погиб, другого свидетель после боя не видел. Потом дошли до самого пленения.
— Кто его взял?
— Несколько московитов. Одного называют Сухим. Из людей старшего царевича.
Гарабурда поднял голову. Это имя встречалось в зимней переписке так часто, что пояснений ему не требовалось.
— Тот самый, что Поссевино убил? — спросил он.
— Так говорят. Я лица его прежде не знал. Люди гетмана, которые возле него остались, после передали имя.
Баторий потребовал рассказать, что свидетель видел собственными глазами. Тот признался, что самого захвата не наблюдал: пробился раньше. Король отпустил его и некоторое время молчал.
Имя Сухого он тоже помнил. Зимой Москва отказалась выдать царевичева человека, а затем отозвала послов. Требование наказать убийцу папского посланника оставалось в переписке. Теперь тот же человек участвовал в захвате великого коронного гетмана.
Гарабурда вернул письмо на стол.
— В московском известии названы и другие, государь. Гетмана брали вместе. Воевода отмечает Сухого особо, однако заслугу одному ему не приписывает.
— Мне нужен живой Замойский, — сказал Баторий. — Кто первым ухватился за повод, потом разберём.
Он попросил подать перечень городов. Гарабурда разложил листы и приготовился записывать.
Зимние условия позволяли королю получить всю занятую русскими Ливонию в обмен на возвращение захваченных городов. Теперь Елецкий требовал нового торга. Из Москвы давали понять, что Полоцк тоже придётся обсуждать.
Баторий сразу велел оставить Полоцк за собой.
— О нём ни слова уступки. И по Велижу держаться прежнего требования. Кто желает вернуть, пусть приходит брать.
Гарабурда записал и дождался продолжения.
— Из Ливонии уступить можно то, за что получим мир и гетмана. На Юрьеве торгуйся. На Феллине тоже. Пернов постарайся удержать за нами.
Король провёл пальцем по названиям. Уступать приходилось крепости, где пока стояли русские гарнизоны. В собственном королевском лагере такая уступка всё равно вызовет недовольство. Люди привыкли считать Ливонию почти приобретённой, хотя оставалось взять ещё немало укреплений и прокормить войско, которое пойдёт их брать.