— Я хочу понять, можно ли выбирать так, как ты предложил, — объяснил Иван. — Дать человеку коня и поручение, посмотреть, как справится. О родне после расспросить. Четверых мы нашли. Через несколько дней приведут еще людей, около трех десятков. Может оказаться и больше.
Я некоторое время смотрел на него, прикидывая, не шутит ли он.
Иван продолжил:
— В следующий раз сам реши, как их смотреть. Дам тебе двор с конями и людей в помощь. Мне нужен порядок.
Я не знал, что ответить. Если честно я так и не понял что происходит и в какую должность он меня впихнул. Иван расценил мое молчание по-своему и рассмеялся:
— Не зря Богдан говорит: «Сухой делает, Сухой не спрашивает».
Он еще громче рассмеялся.
Глава 2
К вечеру я добрался до своей комнаты при царевичевой конюшне и решил, что на сегодня с меня достаточно. За стеной переступали лошади, из прохода тянуло сеном и навозом. Жилье было простое: кровать с сундуком и стол с лавкой. На стене торчало несколько крюков. Инструменты лежали отдельно, одежда — как придется. Серый свернулся на старом тулупе у печи и даже морду не поднял, когда я стянул сапоги.
В Москве мне большего пока и не требовалось. Свой дом у Сухого оставался в Александровской слободе, рядом с государевым двором. Там он прожил много лет и служил при дворе; у него бывали Иван Васильевич и царевич. В Москве проще было ночевать при конюшне: до лошадей рукой подать, царевичевы люди тоже рядом.
Я только успел поставить на стол ужин, когда в дверь постучали. Сразу следом дернули щеколду.
— Сухой, открывай. Хватит прятаться.
Я узнал Матвея и отодвинул щеколду.
Он вошел и стряхнул снег с плеч. За ним протиснулись еще двое. Еремея Кошкина из государевой охраны я тоже «вспомнил» по тяжелой походке и старому шраму возле уха. С возрастом он раздобрел и поседел. Второго звали Фролом. Фамилию я так и не вспомнил.
— Вот где ты поселился, — сказал Матвей и оглядел комнату. — Я с утра тебя ищу. У Бельского писаря спросил, потом у царевичевых. Мне говорят: при конюшне живет. Думал, смеются.
— Мне отсюда до работы двадцать шагов.
Он покачал головой. Фрол полез за пазуху и достал деревянные чашки. Еремей развернул полотно с жареным мясом и хлебом. Матвей поставил на стол хлебное вино.
Серый проснулся и принялся обнюхивать сапоги гостей. Обошел всех и остановился возле Еремея. Тот отломил кусочек мяса.
— Ему не давай.
— Я один дам, для знакомства.
Я буркнул нечто невразумительное
Еремей все равно угостил щенка и только после этого сел.
Матвей налил в чаши.
— За то, что вернулся, и за службу при царевиче. Говорят, Государь разрешил Ивану Ивановичу оставить тебя при себе.