Матвей тоже начал натягивать обувь.
— А тебе зачем? — спросила она.
— Интересно.
— Посиди здесь. Рябуха чужих мужчин и трезвых-то не любит.
Еремей рассмеялся, а Матвей подумал и остался у стола.
Во дворе собака настороженно рыкнула на меня, зато Митьке сунулась под руку. Он почесал ее между ушами и взял лучину у матери и пошел к хлеву. Под сапогами хрустело, возле порога действительно натоптали лед. Марья взялась за косяк и подсказала мне, куда ставить ногу.
В хлеве пахло сеном и теплой скотиной. Две коровы стояли вдоль стены, за перегородкой лежал теленок. Старая гнедая кобыла повернула голову на свет и продолжила жевать.
Митька показал на рыжую корову.
— Вон Рябуха. Я ее утром сам кормил. Сено выбрала почти все.
Он спокойно рассказывал про животное, за которым ходил каждый день.
У Рябухи были чистая шерсть и ясные глаза. Она жевала жвачку и выглядела вполне бодрой. Я пообещал посмотреть на нее завтра, при свете дня. С виду с ней все в порядке. Поэтому наш осмотр ничего пока не дал, мы двинулись назад под рассказы Митьки об устройстве дома. Кажется, в этом возрасте тут уже мужчиной считаются, поэтому его статус тут не оспаривался, а у меня это вызывало некое умиление.
Дома посидели еще немного. Митька держался рядом и слушал, когда мы снова заговорили о старых знакомых. Больше ни о чем не спрашивал, только иногда поглядывал на меня. Дядю он, похоже, знал в основном по рассказам.
Когда мы поднялись, Марья проводила нас до сеней. Я уже натянул кафтан, когда она сказала:
— Через два дня, если в Москве будешь, зайди к вечеру. Я Рябуху попозже подою, сам посмотришь.
— Зайду.
Митька выскочил следом во двор, хотя мать велела ему оставаться в тепле.
— Дядя Арсений!
Я обернулся. Мальчишка вновь полез обниматься. Это было трогательно. Даже черствая натура Сухого наверняка прониклась бы этим. Видимо, Митьке сильно отца не хватает, поэтому Сухой — единственная рролевая модель мужчины на которого он равняется. Я вздохнул, вот уж чего точно не ожидал, обрести «родню» в этом времени.
Марья стояла у крыльца.
— Иди в дом, Митька. Простынешь.
Парень убежал. Я попрощался с сестрой. Она за все это время ни разу не обняла братца. Кажется, между ними что-то большее чем просто ссора. Не могут там отчужденно друг от друга быть брат и сестра.
Глава 3
Наутро голова была тяжелая, во рту пересохло, а после вчерашнего хлебного вина хотелось пить. Матвей, конечно, уверял, что пил я мало. По моим ощущениям, он просто мерил по себе.
До рассвета оставалось еще немного, когда я вышел во двор. Декабрьский мороз за ночь окреп. У ворот снег сбили копытами и полозьями до плотной корки, самые скользкие места конюхи посыпали золой. От лошадей шел пар, ремни задубели. Люди прятали пальцы в рукавицы при каждом удобном случае.