— Не опоздаю.
— Вот через неделю и скажешь.
Мне оставалось повторить: возле государевых разговоров мальчишке делать нечего. Степан сразу понял почему и пообещал сам еще поговорить с сыном дома. Алешка спорить не стал.
Мы уже собирались расходиться, когда во двор вошел незнакомый монастырский слуга. Двое конюхов вели за ним высокого темно-гнедого жеребца.
Я сразу узнал монастырского производителя, которого несколько недель назад впервые нормально вывел прогуляться.
— А этого вы зачем сюда привели?
Конь узнал мой голос. Поднял голову, повернул ко мне уши и потянулся навстречу.
Монастырский человек поклонился Ивану Ивановичу и передал грамоту его писцу.
— От игумена Евфимия, дар в государев сынов двор. Велено сказать: конь добрый, к приплоду годен. А Сухой его знает и работу ему нашел.
Я посмотрел на жеребца, потом на слугу.
— Евфимий решил от него избавиться?
Тот улыбнулся и покосился на Ивана.
— Игумен велел еще передать благодарность. После твоих разговоров про Федоров долг и записи он приказал другие книги проверить. Нашли еще старые долги, что за людьми после расчета продолжали числить. У нескольких дворов повинности так записали, что потом спорить пришлось бы. Все в книгах поправили, пока люди на месте и свидетели живы.
А этого я не ожидал. Похоже, избавил монастырь от немалых убытков и будущей ругани с беготней.
Слуга продолжил:
— Игумен сказал, жеребца при монастыре все равно больше берегли, чем работать давали. У царевича пригодится. А держать его просил под твоим глазом.
Подарок принимал Иван Иванович, но смотреть за присланным конем Евфимий поручил мне.
Я провел ладонью по шее гнедого. После дороги он выглядел хорошо. Зимней шерстью оброс густо, копыта целы. Конь обнюхал рукав и полез искать угощение.
— Значит, решил, что в Москве мне коней мало.
Монастырский слуга сдержал смешок. Иван тем временем дочитал грамоту.
— Коня беру. Раз Евфимий тебе его поручил, сам и смотри за ним. В мою конюшню поставят.
За день я успел выбрать четырех служилых и взять ученика. Теперь надо разбираться с вороным, да еще прислали знакомого жеребца из монастыря. Кажется, я слишком быстро обрастал хозяйством.
После ужина Иван позвал меня еще раз.
Иван Грозный разрешил ему увеличить собственную конную и разъездную службу. После западной войны часть людей возвращалась, их предстояло заново определять на службу. Ивану нужны были посыльные и сопровождающие. Нужны были люди при сменных лошадях, а со временем — те, кого можно оставлять старшими в дороге.
Сегодняшних двенадцать он нарочно собрал первыми.