Георгий Юрьевич Жидунов выслушал меня внимательно, после чего задал ряд вопросов.

— То есть, ты считаешь, что Политбюро поспешило с этим декретом?

— Нет, Георгий Юрьевич, я говорю о том, что возможно на местах или не рассчитали своих сил, поспешив с досрочным выполнением декрета, или занимаются откровенным вредительством, дискредитируя его. Наши лидеры последовательно следуют воле народа. Тем идеям, из-за которых люди сбросили царскую власть. Но что мы видим? После уменьшения трудового дня люди недовольны. Разве это логично? Нет! Так в чем причина? Я хочу разобраться.

— Хорошо. Что ты намерен делать?

— Собрать информацию для начала. Обойти все заводы и фабрики, где уже был введен укороченный рабочий день. Поговорить с работниками. Узнать их мнение. Затем — ознакомиться с декретом и сравнить его с законодательством нашей страны. Насколько наши законы соответствуют воле народа. Идеалы коммунизма должны быть подкреплены соответствующим законом. Так они быстрее войдут в нашу жизнь.

Жидунов лишь хмыкнул на мою речь, но возражать не стал.

— Подготовишь аналитическую записку, после чего покажешь мне. Сильно об этом не распространяйся. Еще кто не так поймет, сам можешь свою голову подставить.

Я поблагодарил секретаря, попутно попросив его выписать мне какую-нибудь бумагу, что я работаю от имени комсомола. Вот тут он хекнул слегка недовольно и посмотрел на меня с подозрением. Однако мою просьбу выполнил, попросив использовать ее только в крайнем случае.

Заверив Георгия Юрьевича, что все будет «пучком», я принялся за дело. Конечно, я не забывал и об остальных делах, что взвалил на свои плечи. Поэтому сбор материалов затянулся аж до середины августа. Но в итоге дело было сделано, наведя меня на грустные мысли.

Первое — декрет оказался слабо проработан. В нем давались указания, но не было расписано, как их выполнить. По сути, он был популистским. Не было указано, должен ли работник меньше трудиться или нет. Как бы это должно было подразумеваться, но при этом продолжали требовать выдавать не меньше продукции, чем при восьмичасовом рабочем дне. Нигде не было прописано, оплачиваются ли рабочим сверхурочные часы. Имеет ли право директор завода или фабрики требовать от работника оставаться после завершения трудового дня для выполнения нормы. Много чего не было.

И вот тут декрет, которому следовали директора, вступал в клинч с законодательством СССР. И выигрывал. Придерживались именно декрета, наплевав на законы. И никакой суд не вставал на сторону рабочего! До него просто не доходило.