— Долго не задерживайся. Передашь весть и сразу назад! Тут посторонним быть запрещено.

Объяснять, что я не посыльный, я ему не стал. Сам потом поймет, как был не прав. Так что просто воспользовался возможностью пройти и вскоре оказался в кабинете ведущего сотрудника технического отдела нашего завода. У него уже на этом аэродроме и кабинет свой появился, оказывается.

— Да-да, войдите, — раздался голос из-за двери после моего стука.

Зайдя внутрь, я с интересом посмотрел на легендарного конструктора. Сейчас он был еще молод, около тридцати лет. Худой, одет неброско. Короткие темные волосы подчеркивали залысины на висках. Лицо открытое, умное и даже я бы сказал располагающее. Когда он поднял на меня взгляд от бумаг и уже хотел встать, то так и застыл — уже не сидит, но еще не распрямился во весь рост. В его глазах нарастало удивление, но первым заговорил я:

— Здравствуйте. Меня Михаил Александрович к вам отправил. Я Сергей Огнев.

Мужчина наконец полностью разогнулся и вышел из-за стола. С интересом окинул меня взглядом, после чего протянул руку.

— Очень приятно, Николай Поликарпов.

Я пожал протянутую ладонь, удивившись, как уважительно поздоровался со мной инженер. И это несмотря на мой возраст! Как позже я узнал, Поликарпов со всеми был такой — вежливый, тактичный, не заносчивый. Да еще и образ жизни вел аскетичный, полностью отдавая себя любимому делу.

Оказалось, про меня Николая Николаевича уже предупреждали. Да и с моими приборами он успел ознакомиться и даже провести их модернизацию, увеличив надежность и точность.

— Приборы — это нервная система самолета, — рассказывал мне Поликарпов. — Чем они точнее и чем больше параметров смогут считывать, тем проще пилоту будет вести свое судно. Однажды, я абсолютно в этом уверен, пилотам даже не нужны будут иллюминаторы для того, чтобы управлять самолетом!

— Полностью здесь с вами согласен, — кивнул я.

— И это будет возможно в том числе благодаря твоим усилиям, Сергей. А если хочешь еще больше внести свой вклад в развитие советской авиации, то плотнее начни изучать радиодело. Механические приборы — это хорошо, но радиоприборы, которые сейчас стоят на переднем крае развития науки и техники — в разы лучше. Они точнее, быстрее реагируют на изменение условий полета, способны дать такие показания, которые ни один механический прибор не в состоянии зарегистрировать.

— И тут согласен, — снова кивнул я болванчиком. Хотя бы потому, что Поликарпов сейчас говорил очевидные для меня вещи. — Поэтому и создал кружок радио при библиотеке. Там мы с ребятами и изучаем электрику и радиодело.