Она наступила на простреленную кисть мужчины и под его переходящее в вой рычание завела руки за спину, расстегнула лифчик и, передёрнув плечами, стряхнула с них бретельки. Находящиеся в комнате представители сильного пола одновременно судорожно сглотнули: посмотреть было на что.

Тут Рис не выдержал:

— Солнышко! Ну, бельё-то зачем?

— А ты вообще в курсе, сколько здесь, на Шанхае, стоит качественная стирка? — капризно выгнула брови обернувшаяся Лана. Подтягивать повыше повисший на сгибах локтей лифчик она и не подумала. — И как плохо кровь отстирывается от кружев? Знаешь, сколько я заплатила за этот комплект?

Кроме выражения, в лице её не осталось практически ничего человеческого. С запавшими щеками и выдвинувшейся вперёд нижней челюстью оно напоминало, скорее, морду львицы. Львицы, не считающей нужным скалить зубы. До поры до времени.

— Не мелочись, — хмыкнул Рис. Воспоминание о сценке на втором уровне пришло как нельзя кстати, и он продолжил терпеливым тоном усталого учителя: — Сдадим этих копам — и прогуляемся в «Горячую штучку». Любой комплект твой.

— Два.

— Да хоть три.

— Хорошо, три. Сам предложил, никто тебя за язык не тянул. Застегни.

Она сошла с придавленной руки и быстро, но плавно опустилась на колени по обе стороны от широко растянутых ног Первого. Чистокровному человеку такая поза была бы не слишком удобна, но Рис уже успел убедиться, что мрины могли делать со своими суставами если и не всё, то почти.

Пока Хаузер воевал с крохотными крючками — и как это вообще можно было расстегнуть, будучи в перчатках? — Лана одним рывком разодрала рубашку пленника, стянула перчатку с правой руки и нежнейшим голосом осведомилась:

— Ты знаешь, как играют в крестики-нолики? Я научу. Сначала рисуют поле…

Два молниеносных движения напряженными пальцами, брызнувшая кровь, вопль, от которого закладывало уши.

— А потом в клеточках ставят крестики и, соответственно, нолики. И зачеркивают по три в любом направлении.

Первый выл, уже не переставая. Лану это не смущало ни в малейшей степени. Она лишь на секунду приостановилась, окинула взглядом своё художество и сокрушённо покачала головой:

— Высоковато.

После чего расстегнула и приспустила брюки мужчины, насколько позволяли его раздвинутые ноги. Распорола ткань для пущей доступности. Ещё один скользящий удар, хрип…

— Реза, Ахмед, подготовьте остальных.

— Кренкель! — заорал, срываясь на визг, Номер Второй. — Нас послал Кренкель!

— Ха!

Лана спрыгнула со стола и подошла к креслу, в котором с каждым её шагом все сильнее извивался и корчился расколовшийся фигурант. Правый ботинок оставлял на полу отчетливые красные следы, с ногтей капало.