— Самых молодых. Я неплохо знал Старую Лотту, упокой, Господи… ну, в общем, я бывал на «Гензеле». И на «Гретель» бывал…

Да что ты говоришь! Однако… ты бывал, а твой капитан — нет… ох, и не прост же ты, парень… за то и держим!

— Старуха любила молодежь, говорила, наличие юнцов в экипаже помогает не закисать, да и воспитываются они на счёт «раз!»… в общем, их нет. Никого.

Вот оно! Нет, сеньоры, всё-таки дураков в команде у старого «Шрама» не водится. За возможным исключением самого капитана… но это уже детали.

— На выход, ребята. Дон!

— Шеф?

— Открой остальных.

— Уже, шеф!

Это к вопросу о дураках в команде…

Почти сутки спустя ясности не прибавилось, а вот информации — вполне. На добром десятке кораблей «джентлей» почти не осталось членов экипажа младше двадцати пяти лет. И совпадением это быть никак не могло.

Кому-то понадобились, во-первых, исправные корабли известных джентлей — без самих джентлей; и, во-вторых, молодые члены экипажей этих кораблей.

Вернувшемуся на «Хвост Трубой» предельно вымотавшемуся Алю приходило в голову только одно объяснение произошедшего. Старая Лотта права… была: молодежь, пусть даже самая ушлая, внушаема. У оранжерейных цветов и сорняков, выросших на помойке, совершенно разный жизненный опыт, но только-только пробившиеся ростки тех и других можно… эээ… перепрофилировать. В отличие от «взрослых» экземпляров.

А где хороши юнцы с их пластичностью? Правильно, на войне. Даже если (если — в особенности!) это не их война. Юнец редко задаётся вопросом «зачем?», ещё реже вдумчиво анализирует ответ, и тем удобен. Удобен для тех, кто хочет использовать его как пушечное мясо. Интересно, что пообещали мальчишкам? И (а вот это гораздо важнее!) их капитанам?

Наверняка, что-то исключительно вкусное. Настолько, что молодежь отправили — куда? Настолько, что люди, по определению не слишком доверчивые, допустили или не отследили постороннее вмешательство в работу систем жизнеобеспечения кораблей — а умница Дон утверждает, что сделать это примененным способом можно было, только находясь внутри. Значит, на борту побывали посторонние. Даже у страдающей (или наслаждающейся) манией преследования Старой Лотты.

Добавьте к этому попытку расстрела никому не мешающего корабля, которая вполне удалась бы, если бы не хмурая настойчивость Ланы. И когда через два дня после отправки девчонки на планету сигнал прервался, а на адрес капитана Силвы упал пакет с записью этих самых двух дней, он даже не удивился. Расстроился — да. Разозлился — само собой. Но не удивился. И в нарушение всех договорённостей решил не дожидаться истечения трёх суток. Сутки подождал, а дольше не стал. Просто не смог.