Потому, хотя бы, что немногочисленная оставшаяся в кораблях и погибшая там же молодежь обладала, в подавляющем большинстве случаев, одной и той же отличительной особенностью. Не про всех капитан Силва наверняка знал, что им доводилось служить в Галактическом Легионе. Не про всех. Но, говорят, один раз — случайность, два — совпадение, три — статистика… здесь было больше трёх. Существенно больше. И «Шрам» решился.

И ничуть не удивился, когда ему пришёл вызов с адресного кода мало того, что незнакомого — не отслеженного даже Доном. И когда человек в форме Галактического Легиона, с неприметным лицом и полковничьим зигзагом на левом плече, коротко потребовал назваться, не удивился тоже.

Утро началось как обычно. Разумеется, общий подъём командира базы не касался, но сегодня разлёживаться не было никакого интереса. Поэтому к началу первого блока физподготовки Крейг опоздал совсем чуть-чуть, о чём немедленно пожалел. Не о «чуть-чуть», а об опоздании, как таковом. Поскольку посмотреть, определённо, было на что.

В узком проходе между монастырской кладовой и трапезной, на высоте двух человеческих ростов, упираясь ногами, разведёнными почти в полную горизонталь, в стены строений, сидела в воздухе Катрина Галлахер. Никаких неудобств она, выполняющая в данный момент наклоны в стороны, явно не испытывала. Более того, девица размеренно вещала о необходимости иметь не только сильные руки, но и крепкие ноги — и даже намека на одышку не слышалось в ровной, спокойной речи. Энтузиазм прочих участников разминки превышал не только обычные показатели, но даже и самые радужные ожидания командира базы «Шекспир».

Позднее, уже после завтрака, проглоченного в привычном, но сегодня почти досадном, одиночестве, Крейг загодя явился на первую тренировку по фехтованию. И получил море как удовольствия, так и освежающих впечатлений.

Катрина Галлахер распределяла курсантов на группы, даже не удосужившись посмотреть их в деле. Каким образом она оценивала своих свежеобретённых подопечных, так и осталось загадкой для командира базы, имеющего на руках данные по прогрессу каждого из них, но не ошиблась ни разу. Как ни разу не присела за весь длинный световой день, гоняя курсантов по площадке, «ставя» руки и ноги, сыпля шуточками и ругаясь, как портовый грузчик в день получки.

И к ужину то, что покойный Фаррелл презрительно (и отчасти заслуженно) именовал «стадом», продемонстрировало первые признаки способности к осознанной совместной деятельности. Не каждый за себя, а все за всех.

Более того, неожиданно выяснилось, что «бездари и кретины» запомнили-таки преподанные им ранее уроки. Или это просто новый инструктор знал, какие вопросы задавать трофейным клинком и как вытаскивать ответы из норовящих увильнуть от экзекуции учеников?