А ещё через несколько минут Лана обнаружила себя сидящей в крайне неудобной позе на парапете технического водохранилища. На удивление ловко выбитая трость валялась вне зоны досягаемости. Вокруг было пусто, только какая-то шелупонь кучковалась у изъеденных коррозией пакгаузов.

От падения с высоты добрых десяти метров вдоль гладкой стены в глубокую воду девушку удерживала только левая рука Риса, небрежно, тремя пальцами, прихватившая пройму просторной безрукавки. Правая ладонь мужчины недвусмысленно упиралась в грудь Ланы. И было предельно очевидно, что либо она сию секунду ответит на все накопившиеся у напарника вопросы, либо… что ж, сама виновата. Довела человека.

Что характерно, Риса совершенно не смущало то, что левая, здоровая, нога Ланы обвилась вокруг его бедра. И, в случае чего, велики шансы, что в водохранилище они полетят вместе. Вытащить-то их, скорее всего, вытащат, но…

…Почему-почему… булавка, Рис. Булавка, которую Том мало того, что уронил, так ещё и забыл. Он как-то сказал мне, что эту булавку ему подарила на совершеннолетие покойная ныне матушка. Смекаешь? Не тот предмет, чтобы им разбрасываться… или забывать в номере случайного постояльца. Хельгенбергеры, конечно, кое-что мне должны, но вовсе не так много, чтобы никто не мог перебить цену.

И в такси я говорить не могла — такси-то отельное… и в курьере тоже. А плевать, пусть хоть прямо сразу доложит, искать нас тут занятие малоперспективное. У нас ведь не осталось ничего, что побывало бы в отеле. Ну да, расскажи мне, простодушной деревенщине, что у тебя на браслете «невидимки» нету. Люблю сказки. И, кстати, я там кое-что оставила и активировала. Ничего по-настоящему опасного, однако качество и скорость связи подрезаны.

Согласна, но лично мне дороже моя собственная шкура. Ну и твоя, за компанию.

Суть? Суть в том, что мне не нравится последовательность событий. Сначала мы беседуем с Дедулей. Потом со мной связывается Кренкель и отдает совершенно идиотский приказ. Потом я набираю Дьюка, и что же⁈ Сперва он называет меня «моя сладкая», а на вопрос «как дела?» отвечает, что всё штатно. Естественно, код. Предупреждение о враждебном присутствии. Ничего там не штатно, всё, наоборот, очень и очень плохо. Такую комбинацию фраз Дьюк мог произнести только под дулом пистолета.

Рис, я не верю в совпадения. Потому и жива до сих пор.

Есть у меня подозрение, что кто-то под колпаком, то ли Дедуля, то ли я. А может, оба. И хуже всего, что вот такого коленкора я, дурища, никак не предполагала. И наговорила в номере до хрена всякого и разного.