Такой черный, что аж почти лиловый, с утонувшей в широченных плечах шарообразной головой и щербатой улыбкой на перемолотом множеством драк лице, мужик олицетворял собой крупные неприятности. Вопрос только, для кого?
— А ну, назад! — прогремел он, слегка оборачиваясь. Зрелище — при полном отсутствии шеи — было ещё то. — Забыли правило⁈ Тихо там, если хотите, чтобы вам ещё хоть раз налили в моем заведении!
Потом снова почтил своим вниманием остывающее поле битвы и, не меняя интонации, вызверился на Риса:
— Ты чём думал, парень⁈ Девчонка не в форме, ты тоже, так нет же, промолчать не мог!
Потирающий челюсть Хаузер ухмыльнулся краешком разбитых губ:
— Да, видишь ли, она уже давно хотела кому-нибудь голову оторвать. Вот я и подумал: пусть лучше чужую отрывает, пока не сообразила, что моя ближе!
Лана подошла к Рису, приподнялась на цыпочки, слизнула капельку крови, выступившую в уголке рта напарника, и промурлыкала:
— И с чего же ты взял, что я хочу оторвать чью-нибудь голову?
— А у тебя, когда ты с парапета слезала, был такой разочарованный вид — плакать хотелось!
— Может, мне просто не понравилось, как ты целуешься? — лукаво прищурилась девушка.
— Ну, конечно! А свиньи летают!
— Зависит от силы пинка!
— Ха! — фыркнул разом подобревший человек-гора. — Нормальный ход! Я — Эл, и это мой кабак. Заходите, умники, лёд у меня найдется, а дальше сами.
И Рис с Ланой вслед за хозяином «Папаши» переступили порог.
Внутри оказалось тесно и громко. А также весело — в общем и целом. Судя по тому, сколько чипов переходило из рук в руки на глазах Ланы, исходом драки были довольны далеко не все. Впрочем, мнение большинства её интересовало весьма слабо, а вот оклик от одного из столиков: «Привет, сестрёнка!» согрел душу. Сидящие там мрины улыбались приветливо и открыто.
— Отличное шоу, — тёмные на макушке и висках и пепельно-серые на затылке волосы голубоглазой женщины несколькими (алайскими[3]) годами старше Ланы выдавали принадлежность к прайду Зель-Ли. — Прям хоть вписывайся! Но тут правило такое: кто драку начал, тот её и заканчивает.
— Хорошее правило, — кивнула Лана, продвигаясь к стойке, за которой уже устроился Эл. — Мне нравится.
— Ещё бы тебе не нравилось, — осклабился хозяин.
Рукава несвежей голубой сорочки были оторваны, а боковые и плечевые швы распороты дюйма на полтора: иначе оковалки рук просто не пролезли бы в проймы. Отложной воротник даже не пытался сойтись на том месте, где полагалось быть шее. Роль связующего звена играла «бабочка», когда-то — синяя в белый горошек, а сейчас замызганная до практически полной потери цвета.