— Сообщение — какое? И кому?

— Некоему Хамелеону…

— Хамелеон — это я, — дёрнул головой Рис. — Что там было?

— «Роза пахнет розой, хоть розой назови её…». Это всё.

Недоуменное молчание в кают-компании было прервано Рисом, чей голос вдруг стал сухим и скрипучим:

— Шекспир? Да что я ему, барышня, что ли?

Все заговорили одновременно. Даже Грета Дальберг, в данный момент обводящая правое колено Ланы портативным сканером, добавила несколько слов, нецензурность которых явно не имела ничего общего с медициной. Манипуляции врача мешали сосредоточиться, но всё же…

— При чём тут Шекспир и какая-то там барышня, Рис? — поинтересовалась Лана из-за плеча Греты.

Хаузер, умудрённый, должно быть, имеющимся уже опытом, нейтральным тоном полюбопытствовал:

— Ты знаешь, кто такой Шекспир?

— Ну-у… — протянула девушка. — Это был типа сценарист такой, с тысячу лет назад. Или около того. Правильно?

— Сценарист! — хмыкнул Силва. — Ох уж эта мне нынешняя молодежь! Ты когда-нибудь слышала такое слово — драматург?

— Нет, — спокойствие Ланы было непоколебимо. — И не страдаю. Так при чём тут барышня?

— «Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет» — знаменитейшая цитата из знаменитейшей пьесы Шекспира «Ромео и Джульетта», — внёс ясность Рис.

После вопроса «Кто такая Джоконда?» он решил не удивляться ничему и просто предоставлять Лане необходимую информацию. По мере необходимости.

— Это история двух юных влюбленных, чьи семьи враждовали. Всё кончилось очень плохо, конечно. Но суть не в этом, а в том, что посылать отрывок из монолога Джульетты мужчине, да ещё и перед смертью… Вообще-то, мне казалось, что у Диксона вполне стандартная ориентация, а вот поди ж ты!

Что-то разгоралось в мозгу Ланы. Не иначе, предки решили проснуться[7]. Нет уж, умники, спите дальше, мы тут как-нибудь сами!

— К поганым крысам[8] ориентацию. С чего ты вообще взял, что речь идёт о какой-то там истории?

Хаузер вскинулся было, но вовремя оказавшийся рядом Альберто Силва надавил на его плечо, заставляя сесть и посчитать. Конечно, не до десяти, но до трёх — точно.

— А что увидела в этой фразе ты?

Лана потёрла виски. Мысли, изысканно изгибаясь, отплясывали кирталь[9], но даваться в руки отказывались наотрез.

— Ты говоришь, что это — цитата. Самая знаменитая цитата из самого знаменитого произведения.

— Ну да, — кивнул Рис. Хотел было плечами пожать, да руки капитана Силвы не позволили пошевелиться. Ох, и руки же! Клещи…

— Ты знаешь, кто такой Шекспир. И Диксон знал, что ты знаешь?

— Естественно! Он был знатоком и ценителем, мы даже спорили с ним…