А мне было безразлично.

— Ещё шампанского, Лидия? — восхищённо спросил Будяк, наблюдавший всю эту возню с огромным интересом. Остальные гости хранили молчание и старались особо не отсвечивать.

— А давай! — согласилась я, судорожно размышляя, как бы выпроводить незваных гостей вон без особого членовредительства.

Кстати, как-то совершенно незаметно мы с Петром Ивановичем перешли на «ты». И это меня не то, чтобы сильно напрягало, но заставляло нервничать. Вот не люблю, когда ситуация выскальзывает из моих рук. А тут она явно вышла из-под контроля, причём так, что я и не заметила, когда всё это произошло.

Будяк, придерживая зажатый в моей руке бокал так, чтобы его пальцы касались моих, начал медленно наливать шампанское. Я аж смутилась. Лариска, заметив этот безмолвный монолог, брезгливо скривилась.

К ней подошёл Витёк и что-то прошептал на ухо. Лариска кивнула и сказала мне:

— Лида, а ну пошли-ка отойдём на минутку. Поговорить надо. По секрету.

Я взглянула на Будяка. Тот отрицательно покачал головой, мол, не вздумай.

— Пошли, Толян. Загостились мы тут, — мрачно сказал Витёк другану.

Толян встал и, пошатываясь, побрёл к калитке. К груди он нежно прижимал кусок пирога с ежевикой, от которого на его светлой рубашке расплывалось огромное пурпурное пятно. При этом Толяна ощутимо качало. Поэтому он шел крайне аккуратно, ступая, словно балерина. На пример, тень от уличного фонаря он тщательно обошел по большой дуге, стараясь не наступить на саму тень. В одном месте тень была узкой и не прерывалась. Толян постоял секунду, что-то себе надумал и, высоко поднимая ноги, как журавль, осторожно переступил и пошел, пошатываясь, дальше.

— Ужас! И как он машину поведёт в таком состоянии? — ахнула Зинаида Ксенофонтовна.

— Да он же постоянно в таком состоянии, — насмешливо хмыкнул Рогов. — Ему так привычнее.

Я бросила взгляд на соседей. Они по-разному воспринимали всю эту ситуацию. Одна лишь Нора Георгиевна сидела и молча, с видом английской королевы, вкушала ажурное мясо, отрезая его маленькими кусочками.

Заметив мой взгляд, он отпила глоточек шампанского и печальным голосом произнесла:

— Мда-с, невыносимо грустно всё это. Глядя на таких вот родственничков, хочется воткнуть им в жопу по кусту сирени и станцевать ригодон.

Я на секунду ж зависла от изумления, потом расхохоталась — и все мои тревоги разом отступили.

И тут от калитки донесся возмущённый голос сестры:

— Лидия! Ты где там копаешься? Я же жду!

Я мимоходом взглянула на Будяка. Он внимательно смотрел на меня. Я пожала плечами:

— Надо идти. Иначе она никогда не отстанет.