— Фёдор Кузьмич, — подытожила разговор я. — Думаю, что все ваши предложения нужно учитывать, причём в первую очередь. Давайте поступим таким образом: напишите кратко-ёмко основные мысли по модернизации нашего депо, мы с вами ещё раз всё просмотрим, к примеру, послезавтра, а потом пойдём с этим к Ивану Аркадьевичу…
— Я к нему уже подходил… — вздохнул Фёдор Кузьмич с такой грустью, что сразу стало понятно, что именно ответил ему Иван Аркадьевич.
— Фёдор Кузьмич, — опять улыбнулась я, — я вас не брошу, мы вдвоём пойдём. И мы его победим, поверьте!
— Согласен, — быстро ответил он и расцвёл улыбкой, — но если я впишу моё видение по модернизации учета и поверки контрольно-измерительного оборудования, вы не будете против?
Я была только «за» и мы с Фёдором Кузьмичом расстались крайне довольные друг другом.
Следующий по графику был ответственный товарищ Иванов Эдуард Александрович. Он же Эдичка.
Не успела я о нём подумать, как дверь распахнулась:
— Можно? — меня чуть не снесло волной одеколона«Eau Jeune» .
К сегодняшнему собеседованию ответственный товарищ Эдичка подготовился основательно, сделав упор на старую добрую классику. На нём был темно-серый шерстяной костюм-тройка, застёгнутый, невзирая на почти летнюю жару, на все пуговицы, белая подкрахмаленная рубашка и галстук. Из бокового кармашка на пиджаке кокетливо торчал уголок кипенно-белого платочка.
Я невольно восхитилась — во даёт!
— Лидочка! Эмм… простите, Лидия Степановна! — позволил себе показательно чуть смутиться товарищ Иванов. — Вы чудесно выглядите! Благодарю, что приняли!
При этом он внимательно отслеживал мою реакцию.
И я решила не разочаровывать товарища Иванова, раз так подготовился. А вот сейчас мы с тобой поиграем. Тебе понравится.
— Присаживайтесь, товарищ Иванов, — я с полуулыбкой кивнула на стул для посетителей и приступила к экзекуции.
Глава 4
Товарищ Иванов присел на стул, прилежно сложил ручки на коленках и восхищённо воззрился на меня с видом шестиклассника, которому внезапно показали сиськи.
Он был чисто выбрит. В меру печален. Бланш под глазом тщательно замазан тональным кремом.
Вот так вот.
Я тоже посмотрела на него. Пристально. Внимательно. Примерно, как Чарльз Дарвин на грызуна туко-туко, перед тем, как сделать промеры его задней ноги и поразить этим всё прогрессивное человечество. Смотрела я, впрочем, недолго, минуты две.
Пауза затягивалась. Наконец, Иванов заёрзал.
— Лидия Степановна! — начал он и вонзил в меня взгляд, изображающий то ль взор, исполненный таинственной печали, то ль чьё-то там очей очарованье.