Мы потом ещё долго так сидели. Беседовали. Пели. Шутили. В беседке было по-семейному уютно, из-за огорода, от пруда, тихо поднимался синеватый туман. Он пах аиром и грибницей. Мужчины завернули разговор о рыбалке, заспорили, загорячились. Нора Георгиевна поучала Зинаиду Ксенофонтовну о нюансах правильной трактовки творчества «Мезонина поэзии», та ни в какую не соглашалась, и они принялись яростно препираться вполголоса.

Римма Марковна начала потихоньку собирать грязную посуду. Я стала помогать ей, собрала тарелки и понесла в дом, на кухню.

— Спасибо вам за праздник, Римма Марковна, — тихо поблагодарила я.

— Ты мне лучше скажи, как тебе Пётр Иванович? — словно гончая собака, напавшая на след, сделала стойку Римма Марковна.

— Ну… он молодец, спас Светку, — дипломатично ответила я и принялась аккуратно пристраивать грязные тарелки на кухонный столик.

— Ты давай-ка не юли, Лидия, — покачала головой Римма Марковна, налила в таз воды, добавила соды и начала намывать первую тарелку. — Как он тебе сам по себе?

— Ну, он неплохой педагог, — принципиально не повелась на наезд вредной старушонки я и отзеркалила манипулятивный вопрос.

— Лидия! — голос Риммы Марковны зазвенел металлом.

— Я уже тридцать один год Лидия, — огрызнулась я.

— Ответь, пожалуйста, на мой вопрос!

— Зачем?

— Ну вот! — удовлетворённо поставила отмытую тарелку Римма Марковна и усмехнулась.

Мне сильно прям не понравилась эта её ехидненькая ухмылочка. Но комментировать я не стала и продолжила расставлять тарелки.

— Ну вот! — настойчиво повторила Римма Марковна и просияла аки солнышко. Я психанула и почувствовала, что сейчас сорвусь и начну ругаться. Поэтому я быстренько перевела разговор:

— Римма Марковна, я завтра из города не вернусь. Буду там дня три — четыре.

— Что опять случилось?

— С послезавтрашнего дня я должна лечь в стационар, чтобы проверили мой диагноз.

— Зачем?

— Для получения водительских прав нужна справка с дурки. От психиатра в смысле.

— Ну так сходи и возьми справку в поликлинике! Позвони Симе Васильевне в конце концов!

— Я так просто не могу, я же лежала в стационаре когда-то. Поэтому придётся пройти обследование.

— Но там же Горшков!

— Знаю… — вздохнула я.

Встречи с Горшковым я, конечно, боялась. Поэтому вот уже вторую неделю откладывала визит к психиатру. Но ещё больше я боялась встречи с тем старичком-доктором, как там его фамилия, я уже и забыла. Я боялась, что он раскусит меня, что я попаданка. Что меня заберут на опыты. В общем, полный набор всевозможных бабских страхов.

Но водить машину давно пора. Я устала мыкаться по электричкам и чужому транспорту. Мне хотелось комфорта. Машина — это комфортное средство передвижения. И я желала поскорее начать водить. И передвигаться с комфортом, куда хочу.