— Не усугубляйте, Римма Марковна, — вяло отмахнулась я и положила ложечку мёда в чай, — Света будет ходить на футбол и точка. Если ей не понравится — тогда другое дело. Тогда бросит и пойдёт на те же танцы. Более того, я в субботу иду в Дом пионеров и намерена вытребовать, чтобы их тренер дважды в неделю ездил в Малинки и обучал детей игре в футбол. Нужно же им там чем-то заниматься!

Римма Марковна поджала губы, с тяжким вздохом покачала головой и возражать больше не стала, мол, что тебе доказывать. Дальше пили чай молча.

— И, кстати, как продвигаются поиски дома? — нарушила неловкость я.

Это была воистину благодатная тема, поэтому следующие полчаса мы слушали как Римма Марковна ездила в дачный посёлок с Роговыми и Норой Георгиевной выбирать жильё на лето.

Она как раз приступила к пространному рассказу, какой дом лучше — в одном на всех окнах есть замечательные деревянные ставни, которые можно закрывать от летней жары, зато во втором доме — чудесный сад, но там соседи через забор держат свиней и будут мухи, да и запах опять же, а вот третий дом находится совсем на отшибе, и там есть свой спуск к озеру, а на берегу — банька, но плохо, что неудобно до магазина ходить.

— Третий, — сказала я и хотела уточнить, далеко ли колодец.

Но уточнить мне не дали — в дверь позвонили.

Открывать побежала я, опередив Римму Марковну всего на каких-то полсекунды (всё никак меня не покидает ощущение, что «демоническая» Олечка вот-вот негритёнка притарабанит).

Но на пороге стоял и щербато улыбался чуть опухший Петров.

— Здарова, Лидок! — меня обдала мощная волна перегара и я поняла, что жизнь таки движется исключительно по спирали.

— Привет, привет, Федя, — удивилась я, хоть виду и не подала, — а ты чего это?

— Слушай, тут такое дело… — начал Петров, и я поняла, что он пришёл явно не трёшку до пенсии занимать.

— Что случилось опять?

— В общем это… надо, чтобы Марковна вернулась на Механизаторов, и то бегом!

— Так, давай-ка по порядку, — нахмурилась я, — проходи сперва в дом. Кстати, ты уже ужинал?

— И не обедал, и не завтракал ещё! — воодушевлённо отрапортовал Петров, с удовольствием втянув носом запахи с кухни, — Марковна рассольник наварила что ли?

— Да нет, сосиски с картошкой.

— Сосиски — тоже хорошо, — мечтательно вздохнул Петров, разуваясь в прихожке, — но ты знаешь, Лидка, я часто вспоминаю какой роскошный рассольник она варила на Механизаторов, кисленький такой, с перловочкой, особливо по утрам так хорошо заходил, прямо ух!

В общем, когда Петров, за две щеки уплетая сосиски с картошкой, поведал о ситуации, осталось только схватиться за голову: Грубякины, воспользовавшись тем, что две комнаты пустуют (Риммы Марковны и Горшкова), написали куда-надо слезливое письмо, где поведали, как они многодетной семьёй ютятся в крохотной комнатушке, в то время как две комнаты свободны, так как у хозяев есть другое жильё, причём комфортабельное. Ну, примерно в таком духе. В результате грядёт какая-то проверка. Петрову знакомые «шепнули» и он сильно опечалился, что Грубякины следом выживут и его, и решил категорически воспрепятствовать в меру своих сил.