— Но я не люблю огороды!

— Да там всего два раза весной и два раза летом. Будешь отпуск по кусочкам брать — я с Иваном Аркадьевичем договорюсь, он отпустит. Ей-то уже тяжело, понимаешь? А на выходные мы просто так будем ездить — хозяйство у них большое: две коровы, свиньи — так что работа всегда найдется. Да ты не беспокойся, до Красного Маяка недалеко, всего около часа езды, автобус каждый день в пять утра ходит.

— Но, Лидия Степановна…

— Римма Марковна, конечно странная, — опять перебила товарища Иванова я. — Но ты к ней со временем привыкнешь. Она в Дворищах всего месяц побыла. Ну ты же знаешь, это спец. богадельня такая. Для стариков, у которых кукуха поехала. Но мы её забрали — жалко же, там уход не такой хороший, как дома. Да и уколы странные дают, у неё от этих уколов совсем характер испортился.

— Я не могу жениться, Лидия Степановна!!! — вскричал окончательно расстроенный Эдичка.

— Не выйдет, Эдуард, — твёрдым тоном отвергла его малодушие я, — у меня вон куча народа в свидетелях. У нас было? Было! Значит женись! Или я на партсобрание сама тебя вытащу! Посмотрим, как ты будешь перед старшими товарищами оправдываться! И непонятно ещё, как твои начальники сверху отреагируют!

Иванов побледнел и совсем сник.

А я развернулась к бабонькам, которые смотрели на второй акт Марлезонского балета в моём исполнении либретто, вытаращив глаза.

— Спасибо вам, коллеги! — от всего сердца прижала ладони к груди я, — вы даже не представляете, как выручили меня! Теперь уже он не отвертится! Так что большое женское спасибо!

— Да что ты выдумываешь, Лидия Степановна? — первой пришла в себя Швабра, — там и не было ничего. Я лично вообще не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор начался? Подумаешь, рядом стояли! Если бы я со всеми, с кем рядом стояла, замуж входила — я бы… и не знаю даже!

Остальные бабоньки удивлённо посмотрели на неё, но до них тоже, видимо, начало доходить.

— Ерунда какая! — поддакнула Лактюшкина.

— Не выдумывайте, Лидия Степановна!

— Бывает!

— Но вы же сами только что…? — попыталась возмутиться я и удержать призрачное семейное «счастье», но на меня сразу все набросились.

— Да мы пошутили!

— Да, пошутили!

— Шутки у нас такие!

В общем, не поддержали бабоньки мой порыв выйти замуж за товарища Иванова лишь на том зыбком и надуманном мною основании, что мы рядом стояли и газеты смотрели. Не повод это, оказывается.

Ну что ж, раз не повод — то ладно, кто я такая, чтобы спорить со старшими и более опытными товарищами?

Пришлось согласиться.

Когда мы уже выходили из Ленинской комнаты я мельком бросила взгляд на «артистов»: Иванов выглядел расстроенным, бабоньки — растерянными.