Я пожала плечами (честно говоря, даже не представляю, кто эта Валька и мне эта новость как-то пофиг. Ну, раз родила, значит молодец).

— Лида! А это правда, что ты за Иванова замуж хочешь? А он не соглашается?

Я чуть супом не подавилась:

— С чего вдруг?

— Да девочки в курилке говорили…

— Кто говорил? — сузила глаза я, — конкретно кто?

— Да там человек семь было, — задумалась Зоя. — Герих вроде рассказывала.

— Что именно рассказывала? — потребовала я подробностей (молодцы, бабоньки, быстро ситуацию по-своему перекрутили. Ну, ладно).

— Как ты бегаешь за Ивановым, как ты уговаривала его в Ленинской комнате жениться на тебе, и если бы они не вошли — ты бы его точно оженила, пользуясь служебным положением… — затараторила Зоя, оглянувшись по сторонам, не слышит ли кто, и без перехода выпалила, — слушай, Лидка, я же тебе только добра желаю, понимаю, что без мужика долго выдержать трудно, но ты пойми, этот Иванов — очень плохой вариант! Найди себе лучше кого-нибудь другого!

Я не нашлась, что сказать, да Зое и не надо было — она оседлала своего любимого конька:

— Ты знаешь, здесь два года назад история одна была, нехорошая, — нагнувшись поближе ко мне, зашептала Зоя, — была у нас учетчица одна, на уборочно-моечном участке работала, Лариска, красивая — страсть. И этот Иванов на неё глаз положил. Домогался её долго очень, а когда она залетела — обвинил её, что она там что-то украла или сломала — не помню уже точно, я в декрете как раз с Лёлькой была, и ей пришлось уволиться и аборт, говорят, она потом сделала. Замуж так и не вышла. Так что держись от него подальше. Гнилой он, сучонок.

Я искренне поблагодарила Зою за заботу и предупреждение, а себе зарубку на память поставила. Значит, Иванов у нас — фатальный ролевик-искуситель, а Герих — не гнушается чёрным пиаром. Разубеждать Зою и доказывать, что Герих на меня наговаривает, не стала. Как там говорил великий маэстро Станиславский? «Главное не сказать, а показать!».

Хм. А ситуёвина становится всё интереснее и интереснее.

После обеда была у себя и делала поточный отчёт, пока меня не вызвал Иван Аркадьевич.

Я вошла в приёмную — Наталья Сергеевна сидела тише воды, ниже травы, и регистрировала письма. Увидев меня, выдавила искусственную улыбку:

— Добрый день, Лидия Степановна! Вас Иван Аркадьевич ожидает. Проходите, пожалуйста.

Милостиво кивнув в ответ, я вошла в кабинет. По сравнению с прошлым разом — небо и земля. Убрано, проветрено, на столе перед Иваном Аркадьевичем исходит паром чашка с горячим чаем и скромно стоит чистая пепельница. Красота! Вот что значит — правильная мотивация персонала. Ай да Алевтина Никитична!