Боули, услышав про немцев и Европу, даже изменился в лице. Он явно хотел послать меня куда подальше (пусть даже и вежливо) — но упоминание Первой Мировой явно повлияло на его решение:

— А далеко нам еще ехать до старика Элла?

Я пожал плечами:

— Да мили полторы. Доедем за пятнадцать минут, сэр!

Впервые за вечер майор позволил себе искреннюю улыбку:

— Ты и мертвого заболтаешь, Айван. Ну, веди!

Как же хорошо, что одинокий Элл мучается от бессонницы и всегда рад меня видеть…

Какое-то время мы едем молча, только шины шуршат по грунтовке — но ведь так я ничего не узнаю! Приходится рисковать:

— Уважаю Айка. Самый крепкий наш генерал! Он всегда ценил солдат и понимал их…

Боули согласно кивает головой — и я, развернувшись к майору и искательно ловя его взгляд, едва ли не взмолился:

— Сэр! Я понимаю все про режим секретности, сэр! Но если завтра к нам нагрянет с проверкой Эйзенхауэр, сэр… Я молю вас, вы сможете провести меня на аэродром⁈ Одним глазком увидеть генерала — и я буду самым счастливым человеком на свете!

— Хахахах… Эйзенхауэр обязательно выступил бы перед солдатами с пламенной речью. Так что тебе, Айван, давно уже гражданскому сотрудники, не пришлось бы просить меня, начальника военной полиции, нарушить протоколы безопасности!

На последних словах до того вполне дружелюбный голос Боули лязгнул сталью — более того, нахмурившись, майор уточнил уже совсем другим тоном:

— И потом, твоя смена была сегодня, завтра выходной. А посещение аэродрома гражданскими сотрудниками возможно лишь в свою смену…

Я как можно более равнодушно пожал плечами, беспечно отвернувшись к дороге:

— Мы с Джорджем поменялись сменами. Я хотел на пару дней раньше уйти в отпуск, а его доконала вся эта нервотрепка с усилением контрольно-пропускного режима и повышением мер безопасности. Да вы видели его в баре, он на радостях уже здорово накидался к вечеру!

Чистая правда. Но даже закосив под дурачка, я вызываю у майора крайне нездоровый интерес своими расспросами — жаль конечно… Но я хотя бы попытался.

Остаток пути мы проехали в молчании, каждый размышляя о своем; впрочем, уже вскоре показался поворот к дому старика — а уж там и одинокий огонек в окне.

— Привет, старик! — воскликнул я, проезжая мимо проржавевшего почтового ящика. — Как дела? Готов взять реванш? Или сдашься — и мне сразу ехать домой?

— Кого я слышу!!! Советский шпион! — радостно кричит из-за москитной сетки старик.

У меня холодеет внутри, но я продолжаю улыбаться. Майор молчит…

— Все вы на Аляске скрытые комми, а? — как ни в чем не бывало улыбается Элл, выходя на широкое крыльцо. Старик, да ты меня чуть ли до инфаркта не довел… Стараясь держать голос ровно, я обратился к хозяину дома: