Меч у Лэйна был тяжелее и длиннее, но рыцарь колебался, чем Кара и воспользовалась, напав первой. Еще секунду назад в голове царила пустота, граничащая с паникой, но минула секунда, вторая, и Кара поняла, что она все равно сделает то, что должна сделать.

Лэйн ожил, будто только и ждал ее первого шага. Будто ему тоже хотелось увериться в том, что Кара — зло, причем абсолютное.

Два первых удара он отбил вяло, третий парировал, а после четвертого перешел в атаку. Рубанул широким уверенным ударом, который мог лишить ее головы. Кара успела присесть, лезвие мелькнуло сверху. Дальше пошла игра. Лэйн пугал ее, нападая со всем своим мастерством, удерживал на расстоянии меча и не подпускал к себе, повторяя одни и те же движения — блок, быстрый выпад, отвод ее клинка. Кару даже затошнило от всего этого.

И вот снова ее лезвие скользнуло с диким скрежетом по его мечу, но он легко отвел его вниз. Она ударила, повыше, Лэйн перехватил ее клинок своим, дожал вниз, вывернул запястье правой руки вперед и вырвал оружие у нее из рук.

Зрители — хозяева и рабы, зашумели, толпа задвигалась, загудела, но Кара слышала лишь стук своего сердца, жар костров и голос Тьмы, который велел заканчивать.

— Всего лишь еще один рыцарь, — нашептывала Тьма в Каре. — Каких было много, каких будет много.

Ночные звуки лагеря смертников вдруг разбил отчаянный лай собак, который позволил Каре вернуться к себе. Встревожились не только псы, но и чуткие крылатые существа на плечах болотников, а через пару секунд хозяева и вовсе потеряли интерес к бою на площадке и принялись сгонять рабов-зрителей к одной из хижин. Ожили стражники на вышках, в поселке замелькали факелы, послышался звук копыт и резкие голоса.

Чужаки! И явно не те, кто привез очередную партию рабов. Голоса вторгшихся в ночной лагерь звучали уверенно и громко, они приказывали, а не просили гостеприимства. Говорили по-альфарски, в воздухе разлетались тревожные слова:

— Война! В королевстве началась война!

Всадник влетел в освещенный пламенем круг, словно демон ночи. Для Кары демоном он и был, ведь к болотникам пожаловали не просто альфары, а сам Орден Сантаны. Черный плащ рыцаря говорил о его высоком статусе. Если вначале хозяева болот и кричали на ночных вторженцев, то, разглядев, кто именно пожаловал, присмирели, слезли со своих зверей и отвешивали поклоны, не ленясь гнуть спины до земли. В их раболепном преклонении перед рыцарями Сантаны виднелось то же безумие, что болотники творили по отношению к мертвецам, да и к живым людям тоже.

— Морты подняли восстание, — объявил рыцарь, доставая письмо и протягивая его одному из болотников, очевидно, главному. Для Кары все мучители выглядели на одно лицо, но, очевидно, различия имелись, и представителям Ордена они были известны.