С трудом перебравшись через грязевой вал, Кара выдохнула лишь тогда, когда поняла, что стрелять ей в спину не собирались. Стражник с башни окончательно потерял к ней интерес и глядел туда, где гонцы Ордена Сантаны освобождали рыцарей-рабов. Кара очень старалась не думать о Лэйне и о том, почему он выбрал войну и тех, кто лишил его языка, дома и статуса.

«А зачем ему было выбирать морта?» — ответила Тьма, и Кара вопросов больше не задавала.

— Ступай вперед, — велела она Усаю. — Иди по суше и веди меня к могиле Саргуля.

Болотник тут же перевалил через грязевой вал и быстро зачавкал по грязи, словно его подстегивали кнутом. Кара на всякий случай отобрала у него и кривой меч, и кнут, и два ножа, но безопаснее себя не почувствовала. Здесь, на ядовитых землях болот, она могла надеяться разве что на Тьму, которая становилась сильнее с каждым ее вдохом, с каждой новой мыслью, направленной в прошлое. Кара отчаянно пыталась вспомнить, но, чем больше старалась, тем сильнее вязла в невидимой преграде, которая называлась памятью.

Чувствуя на губах вкус пепла и крови, Кара плелась за Усаем, чья фигура, бредущая по колено в грязи, освещаемая луной, напоминала призрака. Сама Кара играла роль пострашнее — как минимум демона, жаждущего мести.

В болоте жили все те, кто называли тени своим домом. Она чувствовала, как за ней наблюдали гости потустороннего мира, прячась за валежником, каменными глыбами и кустарниками — обитателями болот и сырых лесов. В голове всплывали полузабытые названия растений, о которых рассказывал ей Ягар. Как же давно это было. Усай беспрекословно выполнял приказ и выбирал твердь среди топи. Их окружали кусты брусники, клюквы, северной колючки и могильника. Пахло сырой землей, гнилостными испарениями и плесенью, причем зловоние последней больше исходило от плаща и тряпок Усая.

Обширные глубокие болота сменялись завалами гниющего валежника, за которыми прятались трясины с бездонной топью. Ноги вязли по колено в мягком зыбуне, а в памяти всплывали давно забытые названия цветов, которым учил ее дед: вот лютик, там багун, звездоплавка, дальше мозгуша и белоус. Иногда из почвы, покрытой мхом, начинала брызгать вверх вода, выдавливаемая топью в едва заметную проушину, скрытую зеленым ковром.

Мошка звенела у стены, ближе к лагерю, там, где мучились ее будущие жертвы из плоти и крови, но, чем дальше Кара уходила от поселения, тем тише становилось вокруг. Даже не верилось, что могло быть так тихо. Казалось, что они шли недолго, но Кара вдруг поняла, что настолько сильно погрузилась в себя, что не заметила, как луна проползла по небосклону и приблизилась к горизонту.