— Твоей жизнерушительной магии осталось на пару дней — не больше. С ее помощью ты не то что ему, но даже себе помочь не в силах. А если думать про жертвы и алтари, то обычный Купол и обычный морт с Серой Гнилью не справятся. Ты вспомнила кое-что из теории мортовского колдовства, но твои глубинные знания пробудится на могут. Таково условие сделки с сагуро, которую ты когда-то с ними заключила. И которую заключил с ними я.

— Но что-то ты рассказать можешь? — спросила Кара, чувствуя, что дед не договаривает. У блина был чудесный, давно забытый вкус. Он придавал уверенности, что сил хватит если не на все, то на самые дерзкие планы точно.

— Кое-что рассказать могу, — важно кивнул дед. — Вот ему это будет точно интересно послушать, — он кивнул на Лэйна. — Да и тебе тоже. И может, ты когда-нибудь расскажешь эту историю своим детям.

— Морты — это не всегда про кровь на алтарях и насилие, — начал Ягар в гробовой тишине. — Пожалуй, я один из последних, кто помнит то, чего нет в альфарских учебниках по истории. Морты всегда жили на Золотых землях, мирно соседствуя с племенами брагов и других охотников. И наш культ смерти не мешал нам вести торговлю и деловые связи с соседями. Ибо первые морты никого не убивали. Мы оживляли своих мертвецов — и то была единственная магия, на которую были способны морты. Каждый из нас знал, что после смерти, его тело еще какое-то время послужит его роду и стране. Наша экономика была построена на мертвых. Умер ли ты от старости, либо от болезни, или смерть твоя была насильственной — причина была неважна. После смерти жрецы с почестями воскрешали тело, и оно работало на полях и в рудниках, где добывали клуатон. Да, тот самый клуатон, за которым потом развели охоту альфары. Клуатон тогда называли небесным камнем, потому что он и был некогда упавшим на землю камнем с неба. То случилось совсем в древние времена, потому что над обломками клуатона выросли леса, которые потом сами стали камнями. Не скажу, что мы поднимали своих мертвецов только с помощью клуатона, нет. Некромантия всегда была у нас в крови, но клуатон позволял колдовать быстрее.

Дед замолчал и проводил взглядом сноп искр, упорхнувших в чернеющее небо.

— Когда на наши земли вторглись альфары, морты были уже не те, — продолжил он со вздохом. — Появились богатые и бедные, те, кто владел сотнями живых трупов и не хотел отпускать их после трех лет служения, как это было заведено раньше. Некоторые бедняки стали наниматься на те работы, что прежде выполняли мертвецы. Морты стали притеснять соседние племена и умерщвлять людей специально, не дожидаясь их естественной смерти. Сначала пленных, потом своих. Откуда появился Растерзатель — сейчас сложно сказать. Теперь кажется, что император мортов был всегда. Он любил слово «первый» — первый царь, первый король, потом решил, что титул императора ему нравится больше. С тем, что он был выдающимся магом, не поспоришь. А может, он вовсе и не был мортом, а тем, кто лишь притворился одним из нас? Слишком незаурядными были его магические способности. Это он изобрел первый Купол и придумал, чем заменить клуатон, запасы которого к тому времени начинали исчезать. Ведь небесный камень был невечным. И чем же он заменил клуатон? Правильно, тем, что морты так любят. Кровью. Сначала своей, потом жертвенной. Но в основе каждого боевого Купола всегда лежала капля крови самого Растерзателя. У меня было много лет, чтобы поразмыслить над этим. Именно поэтому я думаю, что наш Император мортом не являлся.