Розовая чайная действительно была всех оттенков розового. Обои, окраска лепнины на потолке, обивка мебели. И даже запах, стоящий в помещении, рассчитанном человек на двадцать, отдавал сладкой ванилью и сахаром. От одного только посещения этого места можно запросто схлопотать себе диабет.

И, как я и ожидал, здесь тоже нашлось место для предметов народного творчества. Глиняные фигурки, раскрашенный фарфор, какие-то вышивки, чайные наборы, вырезанные из цельных камней розового оттенка. Всё это добро было расставлено со вкусом по шкафчикам вдоль стен.

— Прошу вас располагаться, ваше благородие, — обратился ко мне дворецкий. — Её сиятельство скоро вас примет.

Я кивнул ему, и слуга Осколкиных покинул помещение, не забыв закрыть за собой двери. Я же подошёл к окну, выходящему на задний двор особняка. Отсутствие охраны, как и слуг, бросалось в глаза, пока я не попал в это помещение, однако сейчас всё прояснялось.

Десятки людей наводили порядок в саду, подрезая кусты, перекапывая какие-то грядки. Целые кипы тачек колесили по пространству, загруженные срубленными ветками и деревцами. Работа шла плотная, каждый на своём месте.

Похоже, графиня Осколкина готовилась организовать собственное мероприятие.

Дверь в розовую чайную открылась бесшумно, однако я всё равно уловил движение и повернулся. Женщина, перед которой дворецкий с поклоном раскрыл створки, вошла ко мне легко и плавно.

Короткая чёрная юбка-карандаш до середины спортивных бёдер, зелёная блузка с расстёгнутой парой верхних пуговиц — на грани приличия — чёрный кожаный жилет. Длинные и чуть вьющиеся рыжие волосы были перехвачены резинкой в высокий хвост. Для завершения образа строгой учительницы ей не хватало только очков. А так вошедшая олицетворяла собой ходячий секс, притом одеваясь в рамках допустимого.

Кольцо на пальце с гербом рода — тем же самым, что встретил нас на воротах особняка, было слишком массивным, чтобы его не заметить. А потому я поклонился, как положено этикетом, прежде чем приветствовать графиню.

— Ваше сиятельство, — произнёс я, когда она приблизилась на достаточное расстояние.

Она протянула мне руку, и я поцеловал воздух над её пальцами, после чего распрямился.

Графиня Осколкина оказалась молодой и красивой женщиной слегка за тридцать. Судя по тому, что я видел, она чуть моложе моей матушки. Однако при этом её взгляд был холодным, каким-то злым даже. Словно она ожидала, будто я сделаю что-то не то.

— Присаживайтесь, Иван Владимирович, — указав мне на кресло, произнесла графиня.

Я разместился на сидении. Хозяйка особняка села напротив и, закинув ногу на ногу, свободно положила руки на подлокотники кресла. Двигалась она очень плавно и красиво, умело подавая себя так, чтобы не переступить грань, за которой привлекательность превращается в разнузданную сексуальность.