— Мои подруги передали вам приглашение, — начала она, рассматривая меня всё тем же взглядом. — Однако, полагаю, вы не совсем понимаете, чем такой женщине, как я, может быть полезен целитель.

Я молча кивнул.

— Видите ли, Иван Владимирович, с моим мужем случилось несчастье, — чуть приподняв брови, проговорила графиня Осколкина. — Он слишком любил женщин, обязательно молодых и симпатичных. И несмотря на то что мы ровно так и познакомились, в последние несколько лет он решил, что пора вспомнить о своих прошлых вкусах.

Я продолжал молчать, дожидаясь, когда она продолжит. Однако графиня не спешила, разглядывая меня чуточку внимательнее. Магнетическое впечатление, которое она производила каждым жестом, выглядело крайне соблазнительно. И, наверное, если бы я не был целителем, уже бы стоял перед ней на коленях, умоляя удостоить чести целовать землю, которой касались её туфли.

Интересно, как её муж вообще смог оторваться от такой жены? Насколько нужно быть непробиваемым, чтобы подобная магия на тебя не действовала?

— Вы не попадаете под моё влияние, — наконец, произнесла графиня. — У всех целителей такой иммунитет, или же это ваша личная особенность?

Плавным движением поднявшись на ноги, она подошла ближе ко мне и склонилась над креслом так, что в разрез расстёгнутой блузки глаза сами хотели опуститься. Впрочем, я не дикарь и вполне способен себя контролировать. Тем более что за исключением этого магнетизма, который я теперь ощущал весьма отчётливо, ничего такого особенного в графине и не было.

— Дисциплина, ваше сиятельство, помогает дворянину всегда и везде, — с вежливой улыбкой ответил я. — Вы так и не сказали, для чего вам понадобился целитель.

Она холодно усмехнулась и, резко выпрямившись, прошлась по чайной из стороны в сторону.

— Я овдовела недавно, — сообщила графиня. — Однако это не значит, что я перестала быть женщиной. Мне нужен новый супруг, а чтобы добиться внимания интересующего меня человека, к сожалению, собственных внешних данных мне уже не хватает. Скажите, вы сможете исправить это?

Она подняла передний край блузки и чуть приспустила юбку.

— С лёгкостью, ваше сиятельство, — ответил я, глядя на шрам от какого-то варварского кесарева сечения. — Я не буду спрашивать вас, почему вы не обратились в выборгский корпус целителей, и о вашей просьбе тоже распространяться не стану. Но я вижу, что вас, извините за прямоту, кто-то кромсал. Ваши роды принимал не врач?

Она закусила губу, её руки ослабли.

— Это сделал мой муж, Иван Владимирович, — наконец, выдохнула она. — Он очень боялся, что мои способности достанутся его ребёнку. И сделал так, чтобы я не могла понести от него. Ему хотелось, чтобы я оставалась такой же, какой была, и не смогла забеременеть. Ведь это бы уничтожило мою красоту, как он считал.