— Вот, — сказал Орлов, делая вид, что достаёт что-то из внутреннего кармана куртки. На самом деле в потрёпанном коричневом конверте лежал сложенный вчетверо пустой лист бумаги. — Держи. Всё, как и договаривались. Записная книжка. Здесь все его махинации. Суммы, даты, фамилии. Хватит, чтобы упрятать его за решётку надолго.

Я сделал серьёзное лицо, взял конверт и сунул его в свой карман.

— Спасибо, Пётр Игоревич. Вы сделали правильный выбор. Тот, кто устроил аварию, кто угрожал вашей семье… — я слегка повысил голос, — … он очень скоро пожалеет. Очень. И получит по заслугам. Справедливость восторжествует.

Орлов кивнул, очень искусно изображая на лице смесь надежды и тревоги. Он открыл рот, чтобы сказать очередную заготовленную фразу, но в этот момент тишину пустыря разорвал натужный рёв моторов и визг тормозов.

Я вскинул голову и нахмурился. С дороги, поднимая тучи пыли, на пустырь въезжали две машины: чёрная «Волга» и видавший виды зелёный «Козлик». Они резко затормозили, рассекая колёсами сухую землю.

Двери распахнулись, и наружу высыпало человек семь. Крепкие, плотно сбитые парни в телогрейках и кепках, с угрюмыми, недобрыми лицами. Они молча, без суеты, начали расходиться, образуя полукруг и отрезая нам путь к отступлению.

— Эй! — Орлов резко повернулся к ним, опираясь на костыль, его голос дрогнул от гнева. — Вы кто такие? Чего надо⁈

Я молча наблюдал за этой картиной. Началось.

Как я и думал, Грачёв не стал играть честно. Было ожидаемо, что он не осмелится приехать в одиночку. Я изначально предполагал, что он позовёт с собой группу поддержки. Поэтому подстраховался. Но я не думал, что Грачёв соберёт такую толпу на нас двоих. Лестно.

Тем временем мужики окружили нас и замерли, переглядываясь и ухмыляясь. Я обратил внимание на их взгляды. Некоторые были скучающими, как у рабочих, которые выполняют неприятную, но необходимую задачу. А у некоторых во взглядах горел азарт и нетерпение, как у гончих, учуявших дичь.

Последним из «Волги» выбрался грузный мужчина в светло-синем костюме. Он выпрямился, поправил на голове шляпу с узкими полями и окинул нас с Орловым тяжёлым взглядом.

Михаил Валерьянович Грачёв собственной персоной. Никем иным этот мужчина не мог быть.

Я с любопытством разглядывал его. Лицо крупное, мясистое, с обвисшими щеками и вторым подбородком. Дыхание тяжёлое, с одышкой. Но, несмотря на грузность, в нём чувствовались сила и властность. Он шёл с абсолютной уверенностью в том, что здесь, на этом пустыре, он — хозяин положения.

Грачёв неторопливо подошёл и остановился в паре шагов от Орлова, совершенно игнорируя меня. На его широком лице расплылась обманчиво мягкая, почти отеческая улыбка.