Первые несколько минут я тупо страдал, а когда тряска уменьшилась — почувствовал, что начинаю засыпать. От полетов меня всегда здорово рубило в сон: что на самолетах, что на вертолетах. На космических кораблях летать пока не доводилось, и на десантных ботах — тоже. Я десантные боты вообще только в «Звездном десанте» видал, если честно.

Но это ведь не повод не дремануть! Рюкзак я запихал под сиденье — они располагались вдоль бортов, по двенадцать штук с каждой стороны. Сумку с камерой перевесил на грудь, чтобы она не мешала скобе, которая опускалась на плечи и удерживала человека в положении сидя, как на американских горках в парке аттракционов. Сунул под голову скатку из своей куртки и оперся на нее затылком. Теперь можно было не бояться, что башку будет сильно мотать из стороны в сторону!

В общем, я устроился вполне комфортно.

Перед тем как вырубиться, я еще раз нашел взглядом Палыча и Раису, которые пытались о чем-то болтать, несмотря на жуткий гул, царящий вокруг. Остальные новоиспеченные рекруты тоже или перекрикивались, или думали каждый о своем. Им точно не спалось. А я слишком часто в последнее время дремал в грузовиках и вертолетах, а еще — внутри и на броне разных боевых машинок. Так что удерживающая скоба — это вообще роскошная роскошь! Шея, например, затекать не будет. Поудобнее устроившись на скатке из куртки, я закрыл глаза — и сразу же выключился.

* * *

…Перед глазами мельтешили «дворники», в лобовое стекло стучалась пурга, «равчик» бодро месил колесами снежную кашу. Настроение было поганое. Мартовский запоздалый снег показал всему городу кузькину мать, да и я весь издергался — только прилетел из Мьянмы, писал репортажи про ребят из РОСН «Зубр», ну и про тамошние ужасы —тоже. Разрушенный землетрясением город, локальный апокалипсис, человеческие ноги, торчащие из груд щебня, которые раньше были жилыми домами, одуряющая жара, афтершоки и всеобщая истерика — такое кого хочешь из колеи выбьет. Меня так точно выбило.

Я, если честно, всю дорогу из Минского аэропорта мечтал добраться до квартиры и залезть в холодильник — там меня ждала бутылка «Катти Сарк». Не так чтобы божественный нектар, но, по крайней мере, я смогу нормально заснуть. А тут еще и снег этот — не в тему… Обожаю белорусскую зиму, плавно перетекающую в весну. Пресловутое мерзкое «каля нуля» — от плюс трех до минус трех по Цельсию, и слово «слякоть» в качестве глагола — через букву «а». Лучше уж сибирские морозы, ей-Богу!

Фонарь впереди, на перекрестке, мигнул и погас — сдохла лампочка, в самый неподходящий момент. Я отвлекся на этот чертов фонарь, смотрел на него секунды две, наверное — и упустил момент, когда из-за покрытых снежными шапками кустов на дороге появилась розовая детская коляска, которую толкала молодая женщина. Еще одну девочку, которую мама держала за руку, я вообще не видел — ударил по тормозам, машина пошла юзом, и я с ужасом осознал, что борт моей «тойоты» сшибает туда, в снежную мглу, всех троих…